Степан Вартанов - Путь в тысячу ли (цикл)
– Так! – произнес он тоном, не сулящим ничего хорошего. – Это еще зачем тут?!
– А что? – нахально спросил мышонок.
– Кто это? – задал вопрос Андрей.
– Это? – презрительно переспросил Брон. – Трепы. Надоеды.
– Сам ты!.. – обиженно заявила рыжая мышка.
– Миражи, – продолжал Брон, не обращая ни малейшего внимания на эту реплику. – Это чей-то сон, или отходы производства, или просто злая шутка…
– Сам ты отход!!! – завопил Рыжий.
– Я вот тебя сейчас развею! – зарычал Брон. – А ну брысь отсюда!
Угроза его, видимо, напугала даже непримиримого Рыжего. Он втянул голову в плечи и забормотал жалобно:
– Ну чего… Ну ладно… Ну возьмите… Я же не помешаю…
– Что значит – миражи? – прервал этот странный диалог Андрей.
– Он прав, – вздохнул Рыжий. – Мы отход. Когда кто-то занимается магией, получается отход. Мы никому не нужны.
– Что же ты замолчал? – поинтересовался Брон. – Продолжай, пожалуйста! Расскажи, как вас гонят из городов, как ваши собратья покрупней путаются под ногами, стоит только выйти за околицу, а кто покрупней, те не прочь и закусить случайным прохожим?!
– Сегодня утром, – продолжал он, обращаясь к Андрею, – всплыл один такой рядом с моей лодкой. Хорошо, хилый оказался, а то мы бы тут… не разговаривали. Их же все презирают!
– Почему? – спросил Андрей.
Брон был удивлен:
– Откуда я знаю, почему? Презирают, и все. Традиция такая. Да и глупые они все.
– Сам ты!!! – Возмущение Рыжего не знало границ. – И вовсе мы не! И вовсе! На том материке нас и из городов не гонят! Вот!
– На том материке? – заинтересовался Брон. – Что ты знаешь о том материке?
– Глюк один рассказывал, – сказал Рыжий. – Летающий. А может, не глюк, а треп. Трепался слишком много. Или свист… Хотя какой он свист, – подумав, добавил он. – Глюк он, точно. Или треп…
– Видал?! – весело осведомился Брон. – Я же говорю – глупые. И этот еще ничего, не из самых худших. А в основном они двух слов связать не могут.
– Ха! – независимо произнес Рыжий и гордо отвернулся.
Брон иронически хмыкнул.
– Это еще что, – задумчиво повторил он. – А то порой такое встретишь! – Он оживился и, бросая порой взгляды на неподвижный пока узор травинок, принялся рассказывать, как год назад отправился за город порыбачить. В лагерь, значит, рыболовов.
– Надо сказать, – пояснил он, – что всей этой нечисти в городе нет. Собственно, мы только для того и живем вместе, а не где попало, что в городах от них проще защититься. Наложили заклятие – и все. Ни одна гадость в город не пролезет.
«А ведь верно, – подумал Андрей, – им города вроде и ни к чему. Если каждый сам себе завод. Остается только угроза извне».
– Так вот, – продолжал Брон, – прихожу это я в лагерь и вдруг замечаю, что рыбачки на меня как-то косо посматривают. Оглянулся – великий коготь! – воробей. Жирный, гад, с тебя ростом. Стоит вот так, на расстоянии шага, и смотрит, стервец, виновато. Не виновато даже, а… Застенчиво, что ли. Я туда – и он туда, я оттуда – и он за мной. Хотел его развеять – сил не хватило, крепкий попался, гад, вот как. Так и ходил я с ним, и делал вид, что – упаси боже! – не мой это воробей и вообще я тут ни при чем…
– Ты имей в виду, – предупредил Брон, – это в городах их нет, а тут полно. Так что, если встретим… Н-да…
Возникла пауза, которую нарушил Рыжий.
– Ну чего? – жалобно произнес он. – Возьмите, а? С собой? Скучно же…
Андрей вопросительно посмотрел на Брона:
– Может, взять?
Тот пожал плечами:
– Да пусть идет. Мне жалко, что ли? Не принято это только, а так… Еды ему не надо… пусть…
Плот несло мимо низкого, почти вровень с водой берега. Прямо из воды поднимались деревья и цеплялись друг за друга воздушными корнями, смыкали кроны где-то высоко над рекой. По сути дела, река текла в болоте.
Андрей взял шест, вернул плот на стремнину и снова лег. Они плыли уже третий день, с ничтожной скоростью, но плот не желал двигаться быстрее, а на берег, после нескольких неудачных попыток, было решено не выходить даже ночью.
Брона вся эта идилия, похоже, не интересовала, и каждую свободную минуту он использовал для сна. Брон чувствовал себя неуютно. Он боялся – боялся плота, боялся гукающих в чаще голосов, боялся полиции, неотступно висящей у них на хвосте.
Боялся он, что компания трепов, плетущихся за плотом по обеим берегам реки, подослана полицией и что плывущий чуть впереди надоеда их потопит. Настоящих птиц и зверей почти не было видно, хотя до путешественников и доносились иногда звонкие птичьи трели, а то и далекое рычание. Живые летучие мыши у полиции давно кончились, и они теперь выпускали на беглецов гигантских глюков.
Но больше всего Брон боялся воды – он не умел плавать. То ли дело контрабандистская быстрая лодочка, там и захочешь – не утонешь. Но плот!
Что же касается Рыжего, то он являл собой прямую противоположность Брону. Рыжий не унывал. Он кидался камешками в мерзких полицейских глюков. Он вступал в длинные оскорбительные дискуссии с бессловесным надоедой – после каждой такой дискуссии тот исчезал и часа два не появлялся. Наконец, он рассказывал Андрею об устройстве мира, в который его занесло.
И именно он, выслушав печальную повесть о причине, вызвавшей аварию корабля, разъяснил Андрею, что в рубку проник треп, а заодно и поведал, как следовало этого трепа развеять, если, конечно, у Андрея были бы когти и хвост.
Даже недолюбливавший Рыжего Брон в конце концов перестал смотреть на него косо и перенес все свое неудовольствие на реку.
– Мерзкая река!
Когда стало окончательно ясно, что посуху им дальше не пройти, Брон дал себя уговорить на эту авантюру и даже «спилил» при помощи магии несколько стволов. Связывать их вместе?! Что за глупости! Брон выпустил когти, что-то прошипел, и бревна намертво прилипли друг к другу. Андрей только крякнул, остро переживая свою, как представителя человечества, несостоятельность.
Однако счет он сровнял на удивление быстро. Оказалось – кто бы мог подумать, – что люди-кошки не знают огня. Совсем. В первую же холодную ночь Андрей развел костер, чем навсегда покорил своего товарища. Брон так и просидел всю ночь, прикрыв лапой от жара усы и завороженно глядя на языки пламени. Зато выспался он днем.
Не знали на этой планете и об оружии – в обычном для Андрея смысле. В ходу были, как он понял, всевозможные магические штуковины, вроде той, что разнесла Бронову лодку. Для выстрела они требовали магической энергии – главного товара и главной ценности этого мира. Брон энергию экономил, не без оснований считая, что она еще пригодится.