Александр Кашанский - Антихрист

Билл с барменом уволокли его наверх и уложили на кровать.

— Ну и нажрался же он. Давай-ка перевернем его лицом вниз, — предложил бармен.

— Ничего, такое бывает. Парень переволновался. Видимо, концерт был необыкновенным не только для нас, но и для него, — сказал Билл и стянул с Ивана ботинки.

— Он что, поляк?

— Его зовут Джон. Джон Берд, кажется, у него предки русские.

— Вот почему он так жрет виски, — усмехнулся бармен и покачал головой, — будто последний раз в жизни.

Дверь открыла Рита.

— Мальчики, я смотрю, вы уже постелили постельку приготовили мне тепленькое местечко, — она тоже была изрядно пьяна.

— А ты, Рита, иди проспись в другом месте. Джон сейчас, как покойник. Тебе от него проку не будет.

— А вот это, Билл, дорогой мой Билл, не твое дело.

И ты в этом ни черта не понимаешь.

— Ну, конечно… не понимаю. Иди, иди, тебя уложат в самых роскошных апартаментах.

— Пошел в задницу, — с этими словами Рита растянулась на кровати рядом с Иваном.

Билл посмотрел на бармена.

— Ну и что?

— Черт с ней. Пошли, — махнул он рукой. И они вышли.

Рита тут же уснула, точнее — отключилась.

Иван очнулся оттого, что его сильно тошнило. Он сполз с кровати и с трудом добрался до туалета. Потом он снова упал на кровать и уснул, но вскоре проснулся, на этот раз от головной боли. Голова буквально раскалывалась, особенно болел затылок. Иван встал и начал пить воду. Он выпил несколько стаканов, его опять вырвало. Потом он лег на кровать, лицом вверх, и увидел, что над ним склонился человек. Он сразу узнал, кто это. Это был Аллеин.

— Здравствуй, Иван.

— Здравствуй, здравствуй Аллеин. Рад тебя видеть. — Иван сел на кровати, схватился за голову руками и сморщился от боли. — Думаю, тебя привела ко мне какая-то чрезвычайная необходимость. Очень уж ты не любишь показываться в человеческом облике, — сказал Иван и добавил: — в отличие от некоторых.

— Да, Иван, меня заставила прийти в ваше пространство крайняя необходимость.

— Извини, у меня страшно болит голова. Ничего не соображаю. — Аллеин положил руку на голову Ивана, и боль тут же утихла, Иван почувствовал себя как всегда. — Спасибо. Видимо, и наркотики, и алкоголь — не для меня. — Иван покосился на спящую рядом Риту. — А она не проснется?

— Нет. Она не проснется, пока я буду здесь, и в дверь никто не войдет. Мы можем поговорить с тобой спокойно, нам никто не помешает.

Аллеин сел на стул напротив Ивана.

— Иван, Господь отвернулся от вашего мира.

— Что это значит?

— Это значит, теперь Он не хочет видеть ничего, что происходит в мире людей, и, самое главное, не посылает людям ангелов с душами.

— А что это значит?

— Бог никого никогда не проклинает и не наказывает, Он только отворачивается, люди, оставшиеся без Бога, всегда сами наказывают себя. На этот раз Он отвернулся от всего мира.

Иван усмехнулся.

— А это что меняет? Объясни, пожалуйста.

— Зло будет торжествовать всюду.

— А что, до сих пор оно не торжествовало? Слушай, Аллеин, ты же не говоришь главного. Говори уж, чего там.

— Иван, видимо, скоро наступит Конец света.

— Прежде я должен решить Систему, а я этого пока не собираюсь делать. Или люди должны узнать, что Бог есть, а они не узнают этого ни сегодня, ни завтра, от меня, во всяком случае.

— Значит — узнают.

— Нет! Не будет этого. Не узнают. От кого они узнают? — Иван стукнул кулаком по кровати. — Я видел этот проклятый компьютер и его начинку. Им еще надо много времени. Если пойдут по правильному пути — лет десять, а так, в обычном итеративном режиме, — лет пятьдесят.

— Значит, они узнают от тебя, Иван.

— Я свободный человек, Аллеин, ты сам это говорил. А я этого пока не хочу. Нет, не будет этого.

— Дело в том, Иван, что ты уже давно решил, что будешь решать свою Систему. И Бог знает, что это неотвратимо, и я знаю это. Я пришел сейчас к тебе сам, Бог не давал мне такого приказа, только потому, что мне кажется, правда, я в этом совершенно не уверен, что еще можно попытаться спасти этот мир. И еще, Иван. Я недавно видел, что в сотне мест: на ядерных установках, химических комбинатах, да и не только — везде, откуда может исходить угроза сразу многим человеческим жизням, готовится Конец света. У Сатаны все готово, чтобы устроить его по-своему.

— Не-ет, — Иван выразительно помахал пальцем, — ничего у него не выйдет. Я — главное условие. Если я не захочу, и он ничего не сделает.

— Ты не промолчишь. Ты уже начал говорить.

— Когда?!

— Вчера. Твой концерт…

— Да что ты! Причем здесь мой концерт? Да, я хотел проверить, как может действовать Лийил на людей, и я проверил. Это только эксперимент.

— Что бы ты сейчас ни сказал мне, я знаю, ты не остановишься, потому что это — страсть, это сильнее тебя. Ты будешь говорить, и тебя будут слушать. Более того, ты станешь невероятно знаменит.

— Когда?

— Да уже завтра. Точнее, с завтрашнего дня начнется твое восхождение к вершине славы. И все будут делать то, что ты скажешь.

— Я ничего не собираюсь рассказывать из того, что мне известно.

— Ты не собираешься сейчас, но ты расскажешь. Я пришел сюда для того, чтобы попытаться предотвратить победу зла. Я вижу, что люди скоро сами уничтожат себя, и это — одна из целей Сатаны.

— Ну и что, что уничтожат.

— И тебе не жалко?! — воскликнул Аллеин.

— Послушай, а что изменится от того, жалко мне или нет? Жалко! Я вчера весь вечер пел об этом, нагоняя тоску на себя и на других. А толку-то! Аллеин, знаешь, что я тебе скажу: ты — мой единственный друг. Только с тобой я могу быть откровенным. Хоть ты и не человек, ты мне ближе любого из них. Я сегодня же исчезну, спрячусь так, что меня никто не найдет.

— Иван, а если он победит?

— Ты имеешь в виду Сатану?

— Да.

— Как это так — победит? Я не допущу этого.

— Понимаешь, Иван, у меня есть подозрение, что есть некая тайна, о которой мы с тобой даже не догадываемся. Понимаешь, я наблюдаю за этим миром десятки тысяч лет. Я вижу, как коварен Сатана. Он подменил все. Ты совершенно прав, он использовал ваш божественный дар творить для своих целей. Мне пора идти, Иван. Подумай обо всем. Пожалуйста. Времени у тебя осталось мало.

Аллеин поднялся.

— Подумай! О, Аллеин, ты даже не представляешь, о чем ты меня просишь. И все же приходи, приходи почаще — Почему вы, те, кто служит Богу, так редко появляетесь, а Риикрой и компания — так и лезут?

Аллеин растаял в пространстве.