Андрей Ваон - Чемпионат

— Так у вас же должны быть соответствующие бойцы?

— Должны. А нету. Тут долгая история. Больше того — мы, скорее всего, вообще будем без люденов.

— О! Друг мой, да вы себя под монастырь хотите подвести! — удивился Олег.

— Так про что тебе и толкую — не просто так я к тебе обратился. Чтобы не пасть раньше времени (игры с американцами), нужно как-то подготовиться к Лондону.

— Ну что ж. Задачку нарисовал ты непростую, но тем интереснее. Договорились. В четверг нагрянем к вам на базу, ждите. Что-нибудь, да придумаем.

Но в назначенный день Семипалый явился в Одинцово один. Короткий зимний день стремительно густел морозными сумерками, когда он, поблуждав, по базе, нашёл тренерскую.

За чаем, неспешно переговариваясь, сидели Бобров и Проскурин. Обернулись к вошедшему.

— Здравствуйте! Не волнуйся Юра, я хоть и один, но соратников нашёл, — перешёл сразу к делу Олег.

Ему также предложили кружечку с душистым чаем, усадили и стали внимательно слушать.

— Сначала думали как-то подучить игроков какому-нибудь боевому искусству. Но быстро отбросили эту мысль — время мало, толку не будет. Лишь суету создадим. А раньше, Юрка, помнишь, после тренировок устраивали и боевую подготовку для желающих. А желающие были почти все, — отвлёкся ненадолго Олег.

— Ну ты вспомнил, — пожал плечами Юра.

— Да это я так… вспомнилось. В общем, от мастер-класса отказались. Другой вариант был такой — мы внедряемся на нижние ряды, поближе к полю. Как потасовка начинается, мы включаемся.

— Так для этого там охрана стоит, чтобы утихомиривать особо буйных. К тому же, если у нас только охрана, с которой можно договориться, то в Лондоне, по-моему, ров есть. — Валентин вопросительно взглянул на Боброва. Тот кивнул в подтверждение.

— Вот эти моменты тоже сыграли против такого варианта. Но тут один из нас вспомнил, что разработки велись не только в научных средах, но и у нас тоже. И был такой проект по «невидимому внедрению», — Олег отхлебнул душистого чая. — Доделано не было, но что-то мы испытывали, и оборудование осталось у меня. В чулане лежит. Установка небольшая и, думаю, рабочая.

— А в чём её работа-то, в чём?

— Суть следующая. Нескольких людей снабжают «ответками» от самой базы — небольшие такие передатчики, крепятся на тело. И дальше, как в сказках и фантазийных рассказиках — те, кто с датчиками, при включении поля базы пропадают из поля зрения людей. Грубо говоря, становятся невидимыми. Но это не совсем так, скорее, люди в радиусе около километра слепнут в определённом диапазоне. А десантники с датчиками как раз в этом диапазоне перемещаются.

— О как! Так это ж шапка-невидимка в чистом виде — неограниченные возможности.

— Ну, возможности от этого не такие уж и большие. Но изюминка, конечно, есть. А вот ограничений довольно много — не доделана же вещь. Первый момент, что действие импульсное и недолгое, а перерывы между воздействиями больше часа. А главный минус в том, что оказывается существенное влияние на Систему. И влияние какое-то непредсказуемое и случайное. Но, тем не менее, мы решили рискнуть. А для начала, конечно, предложить вам.

— Что предложить-то? Что вы пролезете невидимыми и надаёте тумаков?

— Да, прошу прощения, не стал расписывать подробности — очевидные действия следуют, примерно тобой описанные. За те пять-десять минут, что у нас будут, мы оказываем боевую помощь вашим футболистам, что потребует некоторой тренировки, иначе будет совсем фальшиво, после чего исчезаем. Противник побеждён. Это с «Челси». С американцами, я так понимаю, давление будет всю игру. Но там вам нужно будет дотерпеть до некоей вспышки, и мы, что называется, будем там на подхвате — на случай непредвиденных.

— Я согласен! — без раздумий согласился Юра.

— А я бы вот согласился, но с оговоркой — посвятить в планы группу Ганжи. Этот момент воздействия на Систему… его нужно будет ожидать в определённом временном интервале. Пусть они будут готовы. А то и вообще, может, они выскажутся резко против.

— Что ж — решать вам, я лишь озвучил наши идеи, — развёл руками Олег.

— Так, давай сейчас заскочим на Радиозавод, и сразу ребятам всё расскажем?

— Прости, Юр, мне надо ехать — есть ещё сегодня дела. Ты же суть уловил? К тому же, сдаётся мне, Ганжа должен быть в курсе той разработки. По-моему, он тогда был не в восторге. В общем, ты сам справишься. Разрешите откланяться, Валентин!

— Удачи, Олег! И спасибо вам!

Семипалый вышел, Юра и Проскурин ещё немного помолчали.

— То есть немного побаиваешься, Анатолич, я правильно тебя понял?

— Мои изыскания в сопряжении человека с Системой говорят, что там так всё тонко, что мы всё время пытались избегать необоснованных воздействий.

— Так здесь же обоснованное!

— Да, но не предсказуемое — вот что тревожит! Но я лично готов рисковать. Другое дело, что скажут ребята. Лучше не откладывать. Поезжай-ка ты на Радиозавод.

Юра поехал.

— Нет! Об этой хрени и слышать не хочу! — Юра изумлённо глядел на разгневанного друга. Ганжа прямо-таки бушевал. — Я помню, как это было. Какой это был караул! Только они эту хреновину врубали, связи все рвались, запутывались и потом этот клубок распутывай!

— Серёж, Серёж, ну что ты так разбушевался? Не так уж и ужасно всё было, — вступила Лера.

Уже битый час они спорили обо одном. Как только Юра сообщил им про идею Семипалого. Сам Юра стал смутно припоминать про какой-то конфликт между Олегом и Сергеем. Суть которого он тогда не понимал, да и не стремился в него влезать.

Ганжа наотрез отказался давать добро на идею Семипалого, не слушая никаких возражений от Леры. Юра подозревал, что в яростном сопротивлении Ганжи больше эмоционального, чем объективных возражений. Лера делала ему знаки руками, чтобы, мол, не беспокоился, она уговорит. Но пока у неё не очень-то получалось.

— Ладно-ладно, Серёг, не шуми, — сменил тактику Юра. — Поедем к нам? Посидим, поговорим? Пива возьми.

Ганжа разом угомонился.

— Идёт. Только не к вам поехали, а ко мне на дачу. А?

Лера с Юрой переглянулись.

— Почему бы и нет? Баню сделаешь?

— Сделаю! — повеселел Ганжа.

И они потряслись в колымаге Сергея на юг, сквозь недоделанные небоскрёбы Замоскворечья, глухие спальные районы, зарастающие Борисовские пруды. С набережной поглядели на махину «Московита». Встроенный в парк, он будто врос в землю, не нарушая лесистости и парковости.

— Не такой уж он и громадный со стороны, — отметил вслух Бобров, не первый раз думая об этом. — Чудо инженерной мысли.

— Только отчего-то все мысли потом разошлись по миру, не оставив большего следа.