Alma - Эпизод 2. Антиканон

… Выжечь все это с орбиты было бы еще проще.

… Всю поверхность планеты — огнем турболазеров.

Тускен захрипел — легкие вдруг разучились дышать, еще минуту он отчаянно пытался цепляться за камни, балансировал… Не выдержал, упал с высоты нескольких метров, скорчился и затих.

Скайуокер отреагировал на звук рядом, и ударом с разворота рассек туловище подкравшегося караульного.

… Ненавижу Татуин.

Неподалеку заревела банта — животные пугались наступавшего со всех сторон пламени. Две тускенские женщины тщетно пытались ее утихомирить. Анакина они сначала не заметили, а когда заметили, было уже поздно. Потом он разрубил привязи. Неуклюжие животные помчались по ущелью, прибавляя к панике свой топот и рев.

Кто-то снова пытался в него выстрелить. И снова не успел.

… Сейбер — элегантное оружие рыцарей.

Им можно рубить и резать.

Резать и рубить.

… Мне не надо справедливости.

… Я просто хочу отомстить.

Десять погребальных костров сливались в один большой.

… Только это мне и осталось.

Погребальный костер джедай складывал всего лишь раз в жизни, и было это двенадцать лет назад.

Кеноби хорошо помнил, как он прилаживал друг к другу бревна набуанских пальм, и тайком утирал слезы. Тайком, потому что падавану Ордена не пристало реветь. А ему хотелось не слезы утирать. Хотелось выть и биться на полу в истерике. Только он себе этого не позволил.

Потому что знал… нет, не формулу о том, что смерти нет, есть Великая Сила. Знал, что тот кто плачет, всегда плачет о себе. Он и плакал о себе, и не стеснялся в этом признаться.

Теперь вот Анакин.

У которого все наоборот. Лучше бы он кричал, бился в истерике, рыдал в голос. А он… он поначалу воспламенился, так не хотелось ему отпускать мать.

Отпустил. И застыл куском льда.

Рыцаря обдало холодом. Не от того, что была ночь — при такой работенке не замерзнешь.

… Разве бывает лед поверх пламени?

— Ты что, джедай?

Тишину вспорол грубоватый голос фермера.

— Джедай.

— Слушай, а что за дела у тебя со Скайуокером?

— Идет война, — принялся объяснять Кеноби, — и мы…

— Он же вроде навигатором на фрахтовике был?

Вот оно что. Командир «Виктории» в этом доме считается навигатором фрахтовика. Ладно, значит, кому-то это нужно и выгодно. Не будем рушить легенды.

— Скажем так, Анакин мне помогает.

— Помогает? Сам, что ли, вызвался?

— Я же говорю, в Галактике идет война.

— Никогда бы не подумал. Вроде нормальный парень был. Ну ладно, может, и не совсем нормальный. А теперь… и ради чего?

Кеноби улыбнулся.

— Представьте себе, не все в мире диктуется деньгами.

Фермер недоверчиво помотал головой.

Рыцарь не подал виду и направился обратно в дом. Сперва заглянул в комнату Шми, потом прошел на кухню.

— Беру, а где Анакин?

— Так он в комнате был, с матерью.

— Я только что оттуда, — сказал Кеноби. — Его там нет.

— Посмотрю сейчас, может, он на двор пошел.

Беспокойство кольнуло в сердце ледяной иглой.

— И там его нет. А когда ты его видела последний раз?

— Ой, — она виновато и глупо улыбнулась. — Не знаю. Может, час назад.

— Где?

— Да вот в комнате Шми. Он еще спрашивал…, - Беру осеклась.

— Что он спрашивал?

— Про тускенов. Где их найти, и куда ходили фермеры.

Кеноби захотелось застонать. Рыцарь бросился к двери, потом опять повернулся к Беру.

— Так что ты ему сказала?

— Что они где-то на севере. Вон там, — она показала рукой в окно.

Дура, захотелось крикнуть рыцарю. Дура, дурища, тупая деревенская девка, да как же я его теперь найду! Я же ничего не знаю на этой вашей проклятой планете!

— На севере, — прошептал он.

Он выбежал во двор, нашел спидер, который Анакин угнал у забрака. Пешком тот уйти не мог. Да и фермеры не ходят по пустыне пешком. Значит, Анакин взял машину Ларсов.

Догнать!

Кеноби впрыгнул в спидер, завел мотор, рванул с места.

Никогда в жизни, ни на какой миссии, ни при каких обстоятельствах он не вел спидер так быстро. Слабенький фонарик на носу машины отчаянно боролся с ночной слепотой и отчаянно проигрывал. Впереди внезапно выросла стена скал, и рыцарь что есть силы ударил по тормозам.

Дальше — куда? Вдоль гряды? Поперек, или по диагонали?

Через полчаса Кеноби и вовсе остановил машину. Теперь он действительно заблудился. Курс «на север» не сработал. Ни тускенов, ни Анакина он не обнаружил.

… Если не случилось самого страшного.

Не случилось, сказал себе джедай. Анакин здесь вырос и лучше меня понимает, как себя вести в пустыне.

… Ничего он не понимает. Раз выбежал против них в одиночку.

Был только один шанс отыскать Анакина в ночной пустыне, да и то небольшой. Кеноби сосредоточился, коснулся Силы.

Сила ответила ему. Пламенем и льдом, как он того ожидал и боялся.

… Что же он делает? Сражается за свою жизнь? Ищет убийцу матери?

Спидер понес рыцаря вдоль следующей гряды скал. Вскоре он уже не понимал, сколько пролетел и насколько далеко углубился в пустыню. И главное, сколько ему еще лететь.

Фантасмагорический танец злых каменных огрызков справа и холодное безвременье слева.

На черноту ночного неба наползла слабая серая дымка. Сперва Кеноби принял это за похороненную под тучами луну, потом вспомнил, что у Татуина нет спутников, а климат такой, что и туч тут давно не видели.

Еще двадцать минут безумной гонки по пустыне. Теперь казалось, будто скалы сами освещали ночное небо. Для одинокого костра слишком ярко. Неужели пожар?

Словно в подтверждение своих мыслей, он уловил явственный запах дыма и гари.

Вскоре рыцарь обнаружил узкий проход между скалами. Остановил спидер. Осторожно двинулся в ущелье.

Пламя свирепело и рычало, бушевало на черных остовах, тянулось ввысь, грозило подпалить небосвод и отбрасывало на скалы пляшущие неровные отблески. Запах гари раздражал гортань, а порыв ветра добавил к нему сладковато-едкий тон…

… так пахнет горящее человеческое мясо. И не только человеческое. Горящие трупы забраков и икточи источают тот же самый тошнотворно сладкий яд.

Надо было идти вперед.

Шаг за шагом, к огненной стене.

… Эти черные развалины — жилища? Сколько же их здесь было… пять, восемь, десять?

Он едва не наступил на распростертый на земле труп. Странное существо, подумал рыцарь, голова замотана тряпкой и еще эти металлические штуки торчат прямо на лице, неужели импланты? Вскоре увидел еще одного, причем обезглавленного. Потом втоптанные в грязь останки третьего.