Виктор Колупаев - Сократ сибирских Афин

— Давай, я сыграю с кем-нибудь в несколько усовершенствованную игру в “наперстки”, — предложил я играле.

— Конкурентов не терпим, — ответил он вежливо.

А тут уже и с боков начала подталкивать меня группа поддержки раздосадованного игралы. Толкали меня основательно, и я уже вот-вот должен был повалиться на пыльный асфальт, чтобы покладисто подставлять под пинки свои бока.

— Да постойте вы! — возвысил голос я.

— Не вздумайте его бить! — поддержала меня Каллипига. — Бесполезно.

Группа поддержки послушалась скорее ее, чем меня. А что? Ведь повалить меня и тем самым подготовить для процесса пинания было делом быстрым и плевым для таких мордоворотов.

— Дай-ка твои стаканчики, — попросил я игралу.

— Нет уж, ты со своими, — все же заинтересованно ответил он.

— Да нет у меня ничего!

— Твои проблемы…

— Вон в урне стаканчиков полно, — подсказала мне Каллипига.

И точно! В урне, рядом с автоматом по продаже теплой газированной воды, использованных стаканчиков было сколько угодно. Я выбрал три менее помятых. Теперь нужен был шарик.

— Одалживаю, — вошел в мое положение играла и протянул мне мягкий мячик.

— Играем так, — сказал я. — Под один стаканчик я кладу шарик. Нужно отгадать, под каким стаканчиком его нет. А его не должно быть под двумя стаканчиками. Понятно?

Все одобрительно загудели в знак согласия и понимания. Я даже не стал перемешивать стаканчики.

— Так где нет шарика? — спросил я. — Я просто демонстрирую принцип игры. Пока без денег.

— Вот здесь, конечно, — указал Сократ. — Ты же его положил под левый стаканчик.

— Правильно, — одобрил я Сократа. — Я положил его под левый. Значит, под этим пусто?

— Ага, — согласились все.

Я перевернул правый стаканчик, и шарик оказался именно под ним.

— Тогда — под этим, — указал пальцем уже сам играла.

Я перевернул второй стаканчик. И под ним оказался шарик.

— Неужели все-таки в левом стаканчике пусто? — удивилась Каллипига.

Я перевернул левый стаканчик. Шарик оказался и под ним.

Тут уж удивились все, и даже сам играла вместе со своей группой поддержки. Тогда я поставил на дно все три стаканчика: шарик действительно оказался только в левом. Снова накрыв левым стаканчиком шарик и перевернув остальные два, я спросил:

— Так под каким стаканчиком нет шарика?

Тут мы-все задумались на миг и сразу же начали выдавать самые противоречивые умозаключения.

— Вероятность выигрыша увеличилась в два раза, — напомнил я.

Но они снова не отгадали. Поочередно шарик оказывался под каждым перевернутым стаканчиком.

— Как ты это делаешь? — удивленно спросил играла.

— Да очень просто, — ответил я. — Квантовую физику надо знать.

— Да я квантовую хромодинамику в Университете преподавал, а все равно не пойму, как ты это проделываешь, — обиделся играла.

— Потому тебя, видать, и выперли из Университета, — пояснил я.

— Но, но, да я кандидат наук!

— А-а… Тогда понятно. Так кто играет на деньги? Для начала ставьте одну драхму. Это же просто. Вот под один стаканчик я кладу шарик. А под другими двумя его нет. — Я все честно продемонстрировал. — Так под каким стаканчиком нет шарика?

Но никто, кажется, не собирался сыграть со мной. Так здорово задуманное мероприятие по быстрому разбогатеванию явно срывалось. И тут меж тесно сомкнувшихся хитонов и гиматиев самой разнообразной раскраски протянулась рука и шмякнула на столик липкую и мокрую от долгого держания в потной ладони драхму.

— Ставлю драхму, — заявил знакомый, кажется, голос. Самого дурака я еще не видел. — Вот здесь нет шарика!

— Да? — спросил я для надежности. — Точно? Вот под этим?

— Под этим.

Я приподнял стаканчик. Шарик, конечно же, оказался тут как тут.

Начало обогащению положено, облегченно подумал я и с трудом отлепил драхму от столешницы.

— Так твою и так! — раздраженно и даже, я бы сказал, озлобленно заявил все тот же голос. — Опять надули!

Тут и сам владелец голоса все-таки просунулся меж плащей и хитонов.

— Лампрокл! — приветствовал его Сократ. — Опять проигрался, сынок. А ведь мы с тобой вели на эту тему многочасовые беседы!

— Да ладно, отец. В последний раз, как и договаривались. В следующий-то я уж наверняка выиграю.

— Ставь, — посоветовал я.

— Пока нечего. Вот мать веники продаст, тогда уж…

— Кто еще будет играть? — поинтересовался я.

— Обман! — заорал вдруг сам играла. — Поразвелось этих “наперсточников”! Дурят честный народ! А вы рты поразевали! Милицию сейчас позову!

— Эй! — крикнула Каллипига. — Милиция! Сюда! Людей грабят!

Но маячившая, было, где-то на окраине зрения милиция вдруг вообще испарилась.

— Ну жизнь, ну жизнь! — все еще орал играла. — Так и норовят обмануть на каждом шагу!

— Ну, — согласилась с ним его же группа поддержки.

— А как же, — согласились и все остальные, и даже Лампрокл.

Решающее слово оставалось за Сократом и Каллипигой.

— Кажись, уходить надо, — сказал Сократ. — Как бы поздно не оказалось.

— А вы в старые “наперстки” поиграйте, — предложила Каллипига. — В старых-то ведь без обмана.

— Без обмана, — подтвердил играла.

— Никакого обмана тут нет, — согласилась и группа его поддержки.

— Тут все честно, — обрадовались и все остальные.

— Пошли, — сказал мне Сократ, — а то последнюю драхму проиграешь.

— Ставлю обол! — раздалось за нашими спинами. — Два обола! Три обола и четыре драхмы! Доллар японский!

Ставки, кажется, все повышались. И в этом разноголосом, но радостном хоре не слышалось, разве что, голоса Лампрокла.

— Лампрокл! — позвал Сократ. — Передай матери, как увидишь ее, привет от меня!

— Да передал уже! — отозвался сын Сократа.

Мы отошли вполне свободно, никто нас не задерживал.

— Покажи драхму, — попросила Каллипига.