Райво Штулберг - Химеры просыпаются ночью

— Вот и детектора не нужно, — заметил Митин.

— А могло бы уже потроха по веткам раскидать, — заметил Клещ.

— А ведь ее здесь не было…

— Когда драпали, не заметили.

— Такое не заметишь, как же.

Обошли аномалию, осторожно пошли дальше. Но с каждой минутой становилось ясно: здесь они впервые. Потом уперлись в стену из Электр. Еще издали был слышен их оглушительный треск, а, когда подошли ближе, между деревьев стали отчетливо вырисовываться бело-голубые щупальца. Дальше приближаться было опасно: разряд по мокрой земле передавался на достаточно большие расстояния.

— Пришли… — подытожил Митин.

О том, чтоб пройти здесь, не могло быть и речи. Электрические разряды плотной стеной окутали весь участок леса впереди.

— Обойдем? — предложил Клещ.

— Попробовать-то можно, конечно… — в голосе Митина звучало серьезное сомнение.

Но и через час пути электрическая стена не показала ни малейшей бреши. Ученый совсем выбился из сил; бледный, тяжело дыша, плюхнулся на сырую траву. Клещ был не в лучшем состоянии.

— Нет тут хода. И вещи потеряли. Теперь не найдем.

Клещ промолчал, было видно, что он измотан настолько, что не в состоянии произнести ни слова. Какое-то время оба лежали без движения. Потом Митину снова показалось, что в глубине леса раздался звук, отличный от монотонного шума дождя. Клещ тоже его услышал.

— Ша… — он навел автомат в сторону подозрительного звука.

— Снова эти?..

Клещ ничего не ответил и вдруг что-то увидел, сделал несколько одиночных выстрелов. Между деревьев заметалась большая тень, раздался пронзительный визг плоти. Потом — удаляющийся топот нескольких ног.

— Цельная кодла приперлась, — усмехнулся Клещ.

— Плоти в лесу? — удивился Митин. — Они же всегда на открытых участках пасутся.

— Это тебе в твоей ученой академии впаривают пусть, а я своим зенькам верю.

— Вдруг новый вид какой-нибудь. Лесные плоти…

— Сходи да зырни. Одну завалил.

«А что, — подумал Митин, — вдруг и правда новый подвид? Хоть никто и не поверит, а для себя хотя бы буду знать, что их видел».

Он осторожно пошел в сторону почти совсем стихшего топота. Впереди в конвульсиях подрагивала огромная коричневая туша. Ученый обошел тело со спины: даже тяжело раненая, плоть могла причинить увечья.

Нет, по виду была самая обыкновенная плоть. Стада таких бродят по всей Зоне, и количество их только растет. Когда-то это были обычные домашние свиньи, разбежавшиеся из брошенных человеком подсобных хозяйств и ферм. Большинство погибло от радиомутаций, некоторые же не только выжили, но и трансформировались в нечто, очень отдаленно напоминающее своего домашнего предка, но обладающее неимоверным запасом живучести и всеядности. Прежде думали, что питаются они исключительно растительностью, но очевидцы утверждали, что не гнушаются плоти и живностью. Вскрытие желудка добытых экземпляров подтвердило: пищеварительная система плотей предназначена как для переваривания растительной, так и животной пищи. Растительной, правда, в большей мере. Также до сегодняшнего дня утверждалось, будто плоти обитают исключительно на открытых местностях, максимум — в редколесье, так как из-за своих впечатляющих габаритов не способны передвигаться между деревьями. Но сейчас лежащий прямо перед ученым агонизирующий труп опровергал и это.

«Как жаль, — подумал Митин, — никто не увидит и не поверит. Им будет спокойнее жить в своих уютных, доказанных теориях, чем пересматривать диссертации и разрушать свои карьеры. А ведь не докажешь, не докажешь…»

Но размышления прервал глухой рык из зарослей. Вслед за тем перед Митиным возник черный гниющий труп. Ученый вскрикнул от неожиданности и что есть сил побежал назад, но поскользнулся на сырой траве. Мертвец шатаясь начал неуверенное преследование, но точные выстрелы Клеща остановили его. Из простреленных глазниц хлынула густая масса. Митин едва увернулся от рухнувшего навзничь тела. Зомби еще только поднимался, а ученый уже был далеко.

— Они чуют нас, чуют…

— Или их тут целый лес, — заметил Клещ.

От такого предположения ученого пробрало дрожью до самых костей. В самом деле, что если и правда…

— Да откуда они взялись-то такие?!

— Главное, как их замочить, не понятно.

— В том-то и сила их, что нельзя замочить. Если только на куски разорвать.

— Гранат у меня нема.

Тем временем, мертвец почувствовал свежее мясо подстреленной плоти, наклонился над ней и принялся жрать. Даже на приличном расстоянии слышались чавканье и хруст отрываемых от костей сухожилий. Потом из-за деревьев начали выползать новые мертвяки. Один уродливее другого. Было видно, что некоторые провели в земле не по одному месяцу. Лохмотья, некогда бывшие одеждой, спадали и обнажали отслаивающееся с желтых костей серое студенистое мясо; у некоторых вовсе отсутствовала кожа, голые жилы и мышцы шевелились при каждом движении; иные были вовсе без внутренностей, и проглатываемое мясо вываливалось на траву. Вся эта гниющая смердящая толпа окружила мертвую плоть и копошилась над тушей, отпихивала друг друга, шевелилась, будто клубок червей, рычала и чавкала пожираемым мясом.

Клеща вывернуло.

— Двинули, чего на это зырить, — сказал он.

Стараясь не шуметь, они пошли в противоположную сторону. Когда звуки отвратительной трапезы остались далеко позади, не сговариваясь, побежали. Ослабевший Митин начал отставать.

— Помедленнее давай… — едва выдавил он.

— Шевели батонами, курва! Сховают нас за милую душу!

— Не сховают, мы… оторвались… уже…

— Да их тут цельный лес кишмя кишит, точняк тебе говорю.

— Не может… такого… быть…

— Может, не может, — разозлился Клещ, но все же остановился. — Ладно, привал, но, если тебе мозги жрать будут, я не при делах, рву когти моментом.

— Ладно… Дай только… передохнуть.

В просвете между деревьями виднелась поляна. До боли знакомая. А дальше — поле. Ученый простонал и без слов опустился на траву.

— Ты что, копыта двинуть тут решил?

— Опять… — выдавил Митин и безвольно закрыл глаза.

— Что опять?

— Туда же и пришли, — сказал ученый, не открывая глаз.

Клещ некоторое время всматривался вперед, потом, будто не веря свои глазам, побежал в сторону поляны, вернулся назад, упал на землю и принялся в молчаливой ярости колотить землю кулаками. Митин хрипел, не в силах даже открыть глаз, Клещ молча разбивал кулаки в кровь. Дождь усилился, перерастая в глухой темный ливень. Небо почернело и вдруг будто разрезалось напополам острой длинной вспышкой, грохнул и прокатился по вершинам деревьев грозовой удар.