Александр Кашанский - Антихрист

Аллеина внутренне передернуло от этих слов, хоть он и был внешне невозмутим. «Вот так они и делают пророков из свободных людей…»

Вечером Наташа зашла в номер Сергея.

— Сергей, Иван опять исчез, — не то спросила, не то просто сказала она.

— Видел, — сухо сказал Сергей. — Исчез. Опять.

— Его надо искать. Как он здесь один? И виза завтра заканчивается.

— Нет, Наташа. Хватит с меня. Я его искать не буду.

— А как же он… — начала было Наташа.

Но Сергей перебил ее:

— Он странный человек. Я не могу его понять. А раз не могу понять, не могу и помочь. И еще. Думаю, что никто, и ты в том числе, Наташа, не сможем ни понять, ни помочь ему. Вот что я думаю. Искать я его больше не буду. Делать для него что-либо, пока он сам меня не попросит, — не буду. Пусть живет, как знает. А у меня сейчас столько дел, что отвлекаться на выяснение причин его более чем странного поведения нет ни времени, ни желания.

— Значит, все…

— Что — все? Он по-прежнему мой компаньон, но его личная жизнь меня не интересует, признаюсь.

— А я?

— А ты — тоже мой компаньон. И тебя я понимаю и буду тебе помогать, как и чем смогу, но только не проси меня заниматься Иваном.

Наташа смотрела на Сергея в упор. Взгляд ее был спокойный и, как Сергею показалось, усталый. «Она, видно, очень устала от всего этого, он ее замучил», — подумал Сергей.

— Что ты предлагаешь мне делать? — спросила Наташа. Причем, как чутко уловил Сергей, это был не вопрос-вызов, а вопрос-просьба, просьба о помощи.

Сергей хлопнул себя по коленям, как бы добавляя решительности и весомости своим словам, и сказал:

— Давай работать. Ты всегда будешь на людях, работа у тебя будет, и ее будет очень много. И я думаю, что все у тебя устроится наилучшим образом.

— Попробую. Другого-то все равно ничего нет. Так ведь? — Это снова был и не вопрос, и не утверждение.

— Так или не так… Есть, нет… Наташа, ты самая красивая женщина в мире, да еще и умная, да еще и богатая теперь. Живи и радуйся. Давай поговорим о деле.

И Сергей начал рассказывать ей о своих планах по созданию в России сети «Юнайтед Системз».

Вернувшись в свой номер, Наташа повесила на двери табличку «Просьба не беспокоить» и легла на кровать не раздеваясь.

«Иван исчез. Ушел из моей жизни. Он ушел и унес с собой часть меня, и не худшую. Ту жизнь, которая теперь мне предстоит, я достаточно хорошо представляю. Все обстоятельства давно уже толкали меня к ней, а я сознательно и бессознательно сопротивлялась. Я искала любовь нашла и вновь потеряла. Может, я и выдумала все, может он и не такой вовсе, как я его себе представляла, — это не имеет значения, а вот то, что второго такого усилия… нет… — возможности — не будет, это уж точно».

Наташа почувствовала, что сейчас заплачет. Ей показалось, что она потеряла что-то очень дорогое, потеряла безвозвратно, и пустота предстоящей жизни испугала ее. Наташа резко поднялась и села. «Моя жертва оказалась невостребованной. Почему? Была ли я ему вообще нужна? — спросила Наташа у себя. — Я — всего лишь эпизод в его жизни. Ну, а он в моей? Я хотела бы, чтобы и он был тоже — случайный, кратковременный эпизод? — Наташа покачала головой. — Нет. Не хотела бы. Он мне подходит. Только он и никто другой. Второго такого не будет — это точно. Да, я буду искать Ивана и ждать. Только этим одним не проживешь. Сергей прав, надо и что-то еще делать, иначе будет плохо». — Наташа опять легла на кровать.

Путешествуя по вечернему городу, Иван забрел на привокзальную площадь. Наступило время окончания рабочего дня, и на площади было очень много людей, которые спешили по своим делам. Людские потоки выплескивались из подземных переходов и подходящих к площади улиц, растекались по ней, переливаясь в свете электрических фонарей разноцветными отблесками влажной от дождя одежды, и всасывались вокзалом, который почему-то напомнил Ивану плотину.

Внимание Ивана привлекла ритмичная музыка, доносившаяся со стороны вокзала. Иван отчетливо слышал звуки гитары, барабанов и бас-гитары, голос певца был слышен плохо. «Это явно не запись, кто-то там играет, прямо на площади». Иван направился туда, откуда слышалась музыка.

Действительно, расположившись на газончике под фонарным столбом, играл оркестр из трех музыкантов: гитариста, он же и пел, барабанщика и бас-гитариста. Гитарист был невысокого роста парень, с лицом восточного типа, скорее всего японец, он пел высоким голосом песню о нирване. Содержание песни Ивана не заинтересовало, не понравилось ему и пение. Восточный колорит музыки и голоса привлекал внимание, но очень уж не гармонировал с этой площадью, блестящей лужами зимнего дождя. «Оригинально. Но эта музыка звучит здесь, на этой площади, заполненной спешащими домой людьми, как музыка с другой планеты», — оценил Иван, постояв немного среди немногочисленных слушателей. Барабанщик, судя по тому, как искусно он обращался с двумя стоящими перед ним барабанами и тарелкой, был настоящий виртуоз — он сидел прямо на газоне, скрестив ноги, и яростно работал, выколачивая ритм. Его худое длинное лицо с впалыми щеками, обрамленное лохматыми рыжими бакенбардами, казалось, тоже вибрирует в том же ритме. Бас-гитарист — крепкий черноволосый мужчина среднего роста, казалось, не замечал ни дождя, ни холода, хотя был в сандалиях на босу ногу, джинсах и черной майке с большим вырезом, из которой торчали обильно росшие черные волосы. Лицо у него было слегка одутловатое. Он все время смотрел тусклым, сосредоточенным взглядом на акустическую колонку, которая издавала звуки его гитары, и, казалось, ничего другого ни видеть, ни слышать не хотел. «Интересные парни. Играют они очень хорошо. Видно, что профессионалы. Но почему здесь, на площади?» — подумал Иван.

Песня закончилась, и вокалист, обращаясь к публике, сказал:

— Полиция предлагает нам закончить выступление. Если кого-нибудь заинтересовала наша музыка, мы можем предложить компакт-кассеты с записями. — Музыканты стали быстро убирать инструменты. Они, видно, и не рассчитывали, что кто-нибудь подойдет и купит их кассеты. Слушатели тут же разошлись, остался стоять только Иван.

— Я хочу купить ваши записи. Но прежде, если это возможно, я хотел бы их послушать, — сказал Иван.

Гитарист с удивлением посмотрел на него. Его взгляд остановился на Ивановой гитаре.

— Ты не музыкант ли?

— Да, я музыкант.

— Да, пожалуйста, можешь послушать.

— Вы сейчас куда? — спросил Иван, выражая намерение идти с ними.