Андрей Ваон - Чемпионат

— Да ну, нам трудно это проверить. Всё, что не потрогаешь руками, нужно воспринимать лишь на веру.

— Ты забываешь, что есть ещё логика и научные знания лично твои. И если уж чьё-то мнение согласуется с твоим мышлением и автор этого мнения в силу каких-то объективных или, может, субъективных причин является авторитетом, то и это мнение принимаешь. А уж про «потрогать руками»… Манипуляции и тут возможны, ты же понимаешь. Так что очень многое в нашей жизни вопрос веры, темперамента и мировоззрения сложившегося и индивидуального. Как говорится, «у каждого своя правда». И абсолютных истины в мире не так уж и много.

— Вы что тут развели неурочную дискуссию? Даже чай ещё не начали пить. Поешьте сначала, — с укором выговорила мужу и сыну Ксения Ивановна.

И они, притихнув, стали есть.

А на следующий день полило. Зима сошла с лица разом и, как потом оказалось, бесповоротно. Февраль обернулся апрелем. Дождь лил тёплый, мощный, смывая белое покрывало, превращая улицы в реки, а площади городские — в озёра. Реки вскрывались, половодье развивалось нешуточное. Из разных уголков Русской равнины неслись крики о помощи.

В Северной Америке торнадо одно за одним опустошали фермерские хозяйства, клиньями вонзались в мелкие и крупные города.

В Африке выпал снег. Да так выпал, что лежал не одну неделю, вымораживая культурные посадки, людей и животных. Пальмы понуро кукожились, обратившись полярными елями.

В Европе после тёплой зимы, когда редкие снежинки опускаются лишь в Альпах, а Средиземноморское побережье все три месяца напоминает бархатный сезон в Крыму, бухнуло похолодание, родственное североафриканскому. Конец марта, а нидерландские каналы покрылись льдом, в Берлине и Париже машины глохнут в сугробах, зацветшие было плодовые на побережье уныло укутались белыми кокошниками.

Техника не справлялась, люди оставались без крыш над головой; где-то замерзали, где-то тонули, где-то гибли в развалинах. Грозил всеобщий голод.

— Вот тебе и прорвалось, — Ахметдинов собрал экстренное собрание. — Чемпионат в этом сезоне не стартанёт. Вот, только что приняли решение. Понятное дело, что не до этого.

— А до чего, Тимур? — лениво протянул Ганжа. Нахлынувшая на планету беда будто не касалась его, он воспринимал всё лишь как нелепую шутку природы, которая знает, что делает. На все потуги человеческие смотрел свысока и посмеиваясь. Бобров подозревал, что друг за этой циничной маской прячет свои истинные переживания.

— А до того, что каждый будет выкручиваться как может. А кто может побольше, да не очень паскудный, будет ещё и другим помогать. Вот мы и будем! Главные заботы случатся, когда катаклизмы через несколько месяцев поутихнут — нехватка продовольствия и всякая зараза будут процветать. К этому мы готовы. Другое дело, что расцветёт мародёрство. Уж и покрепче правительства в некоторой растерянности вожжи отпустили, что про наших говорить… В общем, план я набросал. Футбол не забрасываем, ребят всех нужно удержать, команду сохранить. Но всё пока на второй план.

— С чего ты взял, что это кончится через несколько месяцев? — Юра зацепился именно за эту фразу.

— А пусть это будет чисто мой интуитивный прогноз! Не думаю я, что такое неустойчивое состояние долго продлится, не думаю… поэтому принцип «прожить этот последний час праздником» забыли и растоптали. Нужно будет попотеть, чтобы приуменьшить предполагаемые потери.

Он собрал не только своих приближённых по «Московии» и «Возрождению», были люди из всех тех организаций, которые доселе трудились на общее благо зарождающейся маленькой империи: ректоры и директоры, председатели фермерских хозяйств и инженеры научных институтов, военные люди и гидрологи. Компания напоминала кабинет министров небольшого государства. Собственно, так уже и выходило. Особенно на фоне дряблой Российской Республики.

Москва вспоминала, как переживать наводнения. Пользовались спросом не только сапоги, но и надувные лодки. Низинные районы Замоскворечья покрылись водой вышедшей из всяких берегов реки. Водохранилища переполнялись, и, вынужденные, снижать риск прорыва плотин, служители сбрасывали излишки, открывая водосбросы нараспашку. В черте города проплывал всяческий разнообразный мусор, придавая центру города экзотический вид.

Посёлок Северный, в котором жило семейство Бобровых был на какой-никакой возвышенности, отчего прямое затопление им не грозило. Домик был сделан качественный, крыша не текла, запасы провизии, благодаря Ксении Ивановне, были значительные.

— Мам, это вот откуда такие припасы? — удивлялся Юра неиссякаемым, казалось, продуктам. — Ты готовилась к войне или землетрясению?

— Как видишь, со своим подтруниванием ты попал впросак. Ирония неуместна, а мне должен сказать спасибо. Ну, если не спасибо, то хотя бы ел да помалкивал, — слегка обиделась мама на Юру.

— Юр, ты чего, действительно? Сейчас народ с прилавков всё подмёл, а новое просто не завозят. Это ещё на складах пока есть, думаю.

— Кстати, в нашем ведомстве много же тоже складов, интересно, они хорошо охраняются? — задался вопросом Юра. — А то понабегут ушлые, людям простым не достанется ничего.

— Думаю, всё там нормально схвачено, — успокоил Владимир Викторович. — Сейчас нужно думать, как последствия всех этих бесконечных, кажется, катаклизмов уменьшить. Не думаю, что это надолго.

— Ну, пока вот это наводнение, с которым более-менее справляемся — людей эвакуировали, дамбы насыпали.

Да, деятельность московитской империи сейчас была направлена на банальное спасение жизней людей. Спасали всех тех, на кого хватало сил и средств. А за наводнением пришло похолодание — в середине апреля ударил мороз. О каком бы то ни было урожае речи не шло — продолжали разгребать грязь и последствия большой воды. Всё осложнялось замерзанием и льдом.

В других частях планеты также продолжалась вакханалия. Жители Земли не успевали опомниться от одного бедствия, как накрывало следующим. Сокрушительных разрушений не происходило, природа как бы лишь заигрывала с населением, показывая свою силу. Пугала, гремела и шумела, но не изничтожала подчистую.

К концу мая, после трёх месяцев испытаний выглянуло солнце, температура вернулась в нормальный интервал, начала оживать истерзанная поверхность. Запели птицы и зазеленела трава. Настала пора восстановления.

Вполне естественным образом в таких стрессовых условиях принакрылись медным тазом слабые государства. Находились и такие, для кого «кому война, а кому мать родна». Северо-Западная Республика непонятным, казалось бы, образом укрепила свои позиции, неожиданно оказавшись одним из влиятельных игроков на мировой политической арене.