Александр Бородыня - Сияющий вакуум (сборник)

Он сбросил на Кински всю грязь, весь суицид и всю похоть. Он подключил президента напрямую ко всем тем, кто ненавидел его.

Еще небольшое усилие — и Филипп Костелюк окончательно овладел мыслями и желаниями всего мира. Но и этого оказалось недостаточно.

Измаил Кински ворочался, связанный, на полу, он не мог вынести происходящего. Миллиарды вкладчиков одновременно требовали у президента вернуть их деньги.

Бывший президент широко открывал рот, и на белый пол бежала кровавая слюна. Глаза его медленно вылезали из орбит.

Оказалось, что ЛИБ способен охватить чужие мысли и во времени. Филипп проник в будущее, и, когда он охватил планету со всем ее населением на тысячу лет вперед и транслировал этот объем в мозг президента, голова Измаила Кински с мягким хлопком лопнула, и колени Филиппа обрызгал его жидкий зловонный мозг.

Случилось чудо. Энергия, которую перед смертью испустил президент с пронзительным последним воплем, замкнула электрическую цепь.

На одно только мгновение на пульте вспыхнули разом все лампочки. Тяжелая бронированная стена сама скользнула вверх.

Не отдавая себе отчета в том, что произошло, Филипп оторвался от кресла и взмыл в воздух под потолок.

Через минуту, проникнув через узкий люк, он уже висел над большой чашей. Искрила, посверкивала золотая сеть. Покачивались прозрачные капсулы с белыми шариками. Разведя руками, будто он плыл в воде, Филипп оказался среди капсул и по одной стал развинчивать их.

Белые шарики сыпались вниз, в кислоту, и там, под Филиппом, в чаше будто вскипала красно-белая пена. Капсулы были холодными и скользкими. Пена вздымалась все выше и, истончаясь, обращалась в черное облачко газа.

Высыпав последнюю капсулу, Филипп повернулся и скользнул обратно в люк. Он больше не слышал стоны миллиардов людей, перед его глазами стояла белая пелена. Он выполнил задачу. Золотая сеть, окутанная черным дымом, сжалась, как лягушка от электрического удара, и было слышно, как по кабелю вверх прокатился невидимый поток.

Перешагнув мертвое тело Измаила Кински, Филипп толкнул зеркальную дверь и вышел в белый коридор. Он выполнил свою задачу. Теперь спруты Земли и Марса войдут между собой в контакт, и через какое-то время начнется плавное восстановление солнечных фильтров. Семена перестанут достигать поверхности планеты, и в результате человечество сможет просуществовать не двенадцать, а семьсот тысяч лет.

«Странно, — сказал себе Филипп. — Я выполнил задачу и остался жив? Где же эти хваленые ловушки?»

И это была последняя его мысль. В белой стене открылось маленькое окошечко, вспыхнул фотоэлемент, Филипп оказался в полосе ледяного света. Пол под ногами разверзся, и он полетел вниз, уже бесчувственный и безмолвный, но все еще живой.

Перемещение во времени на этот раз напоминало только глубокий обморок. Филипп знал, что не умрет, но почему-то он рассчитывал оказаться опять в Москве рядом с гранд-отелем на Минском шоссе, где началось его долгое путешествие. Но никакого отеля не было.

Он упал и поднялся, отряхивая с одежды пыль. Филипп с изумлением поворачивался, на месте. Вокруг него была серая пустынная местность. По левую руку какой-то невзрачный лес, а впереди на горизонте возвышался небольшой город. Он видел уже этот пейзаж. Колючий ветер шевелил волосы. Он видел все это во сне. Только Теперь это не было сном.

Он провалился куда-то в далекое прошлое. Он проиграл. Но он был счастлив. Победа достигнута, зерна больше не будут бомбардировать Землю. Он шел к городу не торопясь, медленными большими шагами сокращая расстояние.

Он уже понял, что находится в одиннадцатом веке в самом центре Европы. Он был совершенно один.

В обгоревшей рваной одежде, лишенный надежды на возвращение, спаситель человечества медленно брел в направлении города, сложенного из грубых камней.

Ему захотелось пить. Ведь он не пил и не ел с той минуты, как они вышли из гостиницы «Пиранья» в Нью-Йорке. Ему подвернулась лужа на дне ямы, но, спустившись, Филипп зачерпнул полные горсти, омыл лицо и, прежде чем напиться, встал на колени, повернулся на запад и обратился с благодарственной молитвой к Ахану.

По небу скользнула знакомая белая меловая линия. Зерно врезалось в землю и тут же проросло. В зерне оказался молодой рыжий жираф. Жираф ударил красивой ногой в камень и убежал.

В порыве горя Филипп Костелюк рухнул на песок. Ничего не изменилось. Все оказалось напрасно, зерна продолжали падать.

Он молился до тех пор, пока не увидел свечение. Свечение медленно вырастало. — Оно двигалось по полю, начинаясь где-то около леса. Будто медленно разворачивался на холодной земле прозрачный алый шелк.

— Эрвин Каин! — вскакивая на ноги, закричал Филипп. — Остановись! Я здесь!

Он испугался, что, как уже бывало, розовая тень философа только скользнет мимо и исчезнет навсегда, но на сей раз страх оказался совершенно напрасным. Философ уже возник на поле и медленно приближался к нему. Постукивала по камням его палка. Эрвин Каин выглядел очень усталым.

— Я предупреждал тебя? — спросил он, оказавшись рядом с Филиппом и опускаясь рядом с ним на землю. — Я говорил тебе, что результат будет печальным?"

Филипп слушал, опустив голову, и не перебивал.

— Но, к счастью, ты сделал все, что должен был сделать.

— Нет, — сказал Филипп. — Я проиграл эту войну, зерна продолжают падать.

— Ты выиграл, — возразил философ. — Зерна всегда падали на Землю. Просто при наличии солнечных фильтров в почву попадает одна десятимиллиардная их часть. Один мир обычно порождает одну форму: человека, жирафа или слона например. Только за счет того, что «негативный вакуум» спугнул разум части Вселенной и, обратив его в семена, пустил в вечное странствие, возможно такое изобилие форм, какое возникло на этой защищенной планете.

— Я навсегда останусь в этом веке? — после долгой паузы спросил Филипп. — Я буду здесь один? Я никогда не увижу другого мира? Я не смогу вернуться домой?

— Ты останешься здесь, да! Но ты не будешь один. Твоя миссия только начинается. Ты нужен именно здесь, в этом веке. Ты проживешь еще сто двадцать лет, Филипп Костелюк. В бронежилете ты абсолютно неуязвим, хотя и бесплоден. В награду за твой подвиг я на мгновение возьму тебя с собой туда, в сияющие бездны. Но только на одно мгновение, помни!