Габриэлла Зевин - Это у меня в крови

– В любом случае, я не думаю, что это место подходит для тебя, – сказал мистер Киплинг, когда мы шли обратно к его офису. Моросил небольшой дождь, и лысая голова мистера Киплинга блестела. – Тут нет буквенного оценивания. И этот странный запах. И разве у директора школы не должно быть какой-нибудь мебели? – Мы остановились подождать сигнал светофора.- Не беспокойся, Аня. Мы найдем для тебя школу. Гораздо лучшую, чем эта.

– Честно говоря, мистер Киплинг, если Лери Альтернатив не хочет меня принять, тогда какая школа захочет? В городе нет более либеральной школы, чем Лери, но даже все остальные школы думают, что я безнадежна. И возможно, они правы. – Я остановилась на углу улицы во второй половине дня в час тридцать, в понедельник, и не хотела здесь находиться. Я хотела вернуться в Троицу. Я хотела притвориться забором или жаловаться по поводу лазаньи. Я не понимала, сколько от моей личности находилось в этой форме, в этой школе. Я чувствовала, будто никому не принадлежу. Несмотря на то, что я подсчитала свои благословения, я почувствовала себя жалкой.

– О, Анни. Я хотел бы упростить всё для тебя. – Мистер Киплинг взял мои руки в свои. Дождь пошёл сильнее, и светофор заморгал, но ни один из нас не стал переходить. – Всё, что я могу сказать, что это тоже пройдет.

Я посмотрела на своего старого советчика. Если у него и была слабость, то возможно лишь та, что он любил меня слишком сильно, и ожидал, что весь остальной мир согласится с ним. Я поцеловала его в лысину.

– Благодарю вас, мистер Киплинг.

Мистер Киплинг очень сильно покраснел.

– За что, Анни?

– Вы всегда верите в меня. Я поняла это слишком поздно.

По возвращении в офис к нам подошёл Саймон Грин, и мы втроем начали обсуждать варианты школ.

– Как мне кажется,- сказал Саймон Грин,- в Манхэттене есть несколько школ, где мы бы могли попробовать…

Я перебила его.

– Вы не думали, что у остальных школ, возможно, имеется еще больше возражений против меня, чем у Лери Альтернатив?

Саймон Грин раздумывал над этим вопросом несколько секунд.

– Я не умею читать мысли, и конечно, не говорю, что согласен с ними, но да, я тоже так думаю.

– Может быть, директор-хиппи прав,- сказал мистер Киплинг. – Может, тебе взять год отдыха.

– Но я не хочу брать год отпуска,- возразила я. Мне будет девятнадцать лет, когда я закончу, возможно, около двадцати, то есть я буду старой.- Я хочу закончить школу со всеми.

– Тогда стоит рассмотреть школы за пределами Нью-Йорка, – предложил Саймон Грин.- Люди не узнают кто ты. Частные школы в Европе, школы с подготовительными программами, и даже военные школы.

– Военная школа! Я…- Я даже не могла закончить мысль.

– Саймон, Аня не пойдет в военную школу, – мягко сказал мистер Киплинг.

– Я только предложил,- извинился Саймон.- Я подумал, что военные школы могут быть более либеральны по поводу допуска к учебе после пропуска семестра. Даже с учетом… аниной истории.

Моей истории. Я наивно полагала, что худшее из произошедшего – это мое пребывание в «Свободе», но оказывается, это не так. Я подошла к окну. Из окна «Киплинг и Сыновья» открывался вид на сквер парка Мэдисон. После наступления темноты все шоколадные дилеры собирались там. Я ходила туда вместе с папой, когда была маленькой. Там можно найти практически любой вид шоколада – бельгийский, горький, для выпечки, и, конечно, Баланчина. Это было тогда, когда шоколад был мои любимым вкусом в мире и перед тем, как он забрал практически всех, кого я любила и разрушил мою жизнь. Я выдохнула на стекло.

– Ненавижу шоколад, – прошептала я.

Саймон Грин положил руку на моё плечо.

– Не говори этого, Аня,- сказал он мягко.

– Почему я не должна так говорить? Это коричневая, уродливая, эстетически непривлекательная вещь. Он вреден для здоровья, вызывает привыкание, незаконен. Он горький когда это нужно, и слишком сладкий, когда дешев. Я честно не могу понять: почему кто-то работает с этой штукой. Если бы я проснулась завтра и в мире не осталось бы шоколада, я стала бы счастливым человеком.

Мистер Киплинг положил руку на другое плечо.

– Сейчас ты можешь ненавидеть шоколад, если хочешь. Но ты не сможешь на него повлиять. Твой дедушка был связан с шоколадом. Твой отец был связан с шоколадом. И ты, моя девочка, тоже с ним связана.

Я повернулась к своим адвокатам.

– Рассмотрите все варианты школ, думаю, я действительно не могу оставить Нетти. Если мы не найдем ничего, я могу идти работать.

– Работать?- спросил Саймон Грин. – А какие навыки у тебя есть?

– У меня нет идей. – Я сказала им, что мы сможем встретиться в конце недели, и направилась к двери. Я все еще ждала автобус на остановке, когда меня догнал Саймон Грин.

– Мистер Киплинг сказал, чтобы я сопроводил тебя домой.

Я сказала ему, что предпочла бы одиночество.

– Мистер Киплинг беспокоится о тебе, Аня, – добавил Саймон Грин.

– Я в порядке.

– Я попаду в опалу, если не пойду с тобой.

Подъехал автобус. На боку автобуса была нарисована реклама кампании: ЧАРЛЬЗА ДЕЛАКРУА В ОКРУЖНЫЕ ПРОКУРОРЫ. Изображаемое им супергеройское лицо растворялось в лозунге: «Великие города требуют великих лидеров». Я почувствовала себя больной. Я бы подождала другой, но расписание автобусов было непостоянным. Экспресс Чарльза Делакруа это то, что нужно.

Саймон Грин сел рядом со мной в задней части автобуса.

– Как ты думаешь, Чарльз Делакруа победит? – спросил он.

– Честно говоря, я не так много думаю по этому поводу, – сказала я.

– Но я думал что ты и он такие хорошие друзья, – пошутил Саймон Грин.

Я не могла заставить себя смеяться.

– Я думаю, что его кампания на этот раз труднее, чем он рассчитывал. Но я говорю тебе, что он не столь ужасен, – сказал Саймон Грин после паузы. – Я имею в виду, сердце у него на правильном месте.

– Сердце? – я усмехнулась.- У этого человека нет сердца.

– Правда в том, Аня, что он может быть очень хорошим. Он много говорит о необходимости для безопасности города законов, которые имеют смысл.

– Мне все равно.

– Тебе не должно быть все равно, – возразил он мне.- Мне жаль, что ты потеряла своего парня из-за всего этого, но здесь, под рукой, есть более существенные дела. Чарльз Делакруа не просто отец Вина Делакруа, он популярнее всех, и никто не думает, что окружной прокурор это его конечная остановка. Он может стать мэром, губернатором и даже президентом.

– Как чудесно.

– Когда-нибудь я хотел бы сам попасть в политику, – сказал Саймон Грин.

Я закатила глаза.

– Вы действительно думаете, что лучший способ попасть в политику – это выступить в качестве адвоката старшей дочери организованного преступника?