Две стороны луны - Надежда Воронцова

— Как? По-твоему, чтобы восстановить справедливость, нужно убить кучу людей? — Алиса обвела рукой стоящих на коленях. — Посмотри, ведь тут тоже дети. Ради того, чтобы исправить свою ошибку, ты готова заставить других страдать так же.

— Заткнись! Вера, ты ведь тоже потеряла. Ты можешь пойти со мной. И тогда я обещаю: ты сможешь обнять своего сына. — Марго протянула руки к женщине в приглашающем жесте.

Алиса напряжённо наблюдала, как Вера вздрогнула. В её взгляде вспыхнула надежда. Совсем недавно она бы не дрогнула, но после того, как Алиса вернула ей душу, могла не устоять. Алиса не учла этого.

Секунда, другая — и Вера приняла решение. Быстрым шагом, словно боясь передумать, она пересекла зал и встала рядом с Марго.

— О, смотрите, в наших рядах пополнение, — рассмеялась Марго. — Обещаю, ты не пожалеешь.

Женщина рывком вскинула руки и запела.

Призраки пришли в движение. Души захлебывались в немом крике — теперь его слышала не только Алиса, но и остальные. Только сейчас девушка поняла, что те голоса, которые она слышала раньше, принадлежали им. Они точно так же умоляли о помощи и хрипели от боли. Только теперь Алиса слышала их не в голове, а вокруг себя.

Песня оборвалась на полуслове. Марго схватилась за грудь и недоумённо огляделась.

— Мёртвое нельзя убить, но некоторые приёмы я всё же знаю, — проговорила Вера, выдёргивая кинжал из груди девушки.

Марго мешком рухнула к её ногам.

Артём дёрнулся к Вере, но вовремя вспомнил о своём долге и остановился. Он должен был охранять Алису — всё ещё не закончилось.

Алиса скорее почувствовала это движение, чем увидела, и этого оказалось достаточно. Свечи взметнули пламя выше, а затихшие призраки вновь разразились плачем — ещё громче, ещё отчаяннее. Кровь из раны девушки коснулась бетонного пола и впиталась в него, словно в иссушённую землю.

И в тот же миг воздух завибрировал и засветился.

За спиной Веры возникла огненная стена. Сначала она была едва различима, но быстро росла и крепла, пока не стала такой яркой, что на неё было больно смотреть. В отличие от холодного пламени свечей, от неё исходил нестерпимый жар, от которого было трудно дышать.

Вера отскочила в сторону и поспешила занять место уже не рядом с Алисой, а рядом с Артёмом.

— Что происходит? Разве всё не должно было прекратиться со смертью Марго? — прокричала она.

Огненная стена заглушала её голос. К тому же она продолжала разрастаться. Вот языки пламени коснулись трупа мужчины, пожирая плоть. За секунду то, что ещё недавно было человеком, превратилось в чёрную головешку. Но огонь, не насытившись, потянулся к следующей жертве — к Марго.

На пути оказались связанные и беспомощные люди, а также призраки, с ужасом смотревшие на пламя. Адский огонь сжигал души, заставляя их страдать.

Позади, заглушая рёв пламени, раздался жуткий смех.

Артем обернулся, прекрасно зная, кто стоит за его спиной. Алиса же сжала кулаки от бессилия. До последнего мгновения она не хотела верить, не могла. Ногти впились в кожу до крови, но это не принесло облегчения. Какие чувства может испытывать человек от предательства? Алиса поблагодарила мать за то, что ей это недоступно. Тоска заполнила ее так сильно, что стало физически больно.

В центр зала вышла... Алиса. Ее бледность никуда не делась, но теперь она поняла, что это не от страха. Артем же в очередной раз поразился, какой великолепной актрисой была Ксения. Вера беспомощно хлопала глазами, а Олег хмыкнул.

— Ничего у людей не меняется, — проговорил он. — Предательство за предательством, погоня за погоней.

Ксения взмахнула рукой, и пламя, охватившее стену, стихло. Оно больше не ревело беспощадным огнем, а застыло, словно огненная занавесь, разделяющая мир живых и мертвых.

— Заткнулся бы ты, — огрызнулась Ксения. — Вместо нравоучений прощайтесь друг с другом и с жизнью. Ох, как мне повезло! Я до последнего не верила, думала, ты побоишься. И, как видишь, подстраховалась. — Ксения обвела взглядом людей и души. — Но мне сегодня повезло не только с людскими жертвами, но и с сильнейшим ангелом, охотником... и... — Она подошла к Артему и, приподняв его подбородок пальцем, внимательно разглядела. Артем не шевелился. — Ты очень ценен, и даже не понимаешь, насколько. Может, пойдешь со мной?

Артем лишь усмехнулся, приподняв брови.

— Ну как знаешь. Очень жаль разбрасываться такими талантами.

Алиса смотрела на подругу и не узнавала ее. Рыжие кудряшки веселой хохотушки теперь, на фоне огненной стены, казалось, тоже пылали ярким пламенем. Зеленые глаза на бледном лице сияли, как изумруды, но из них будто ушла жизнь, не оставив ни огня, ни искры. Они были не просто пусты, они были мертвы. Пухлые щеки потеряли свою прелесть, скулы заострились, а милые ямочки исчезли. Перед Алисой стояла совсем другая девушка, но она чувствовала — это все еще Ксюша.

— Зачем? Почему, Ксюш?

Девушка рассмеялась смехом, от которого по коже побежали мурашки.

— О, милая, эта история стара как мир. Все из-за любви...

— Тебе не хватало любви? — поразилась Алиса.

— Популярность не равна любви. Еще в школе я поняла, что я особенная, не такая, как все. Там меня все любили, в отличие от тебя. Я была популярна, а тебя все боялись. Но все любили красавицу-отличницу, никто и никогда не заглядывал в душу. А там была мать-алкоголичка, отчим-уголовник, которого я долгое время считала отцом. Он учил меня вскрывать замки, тюремным понятиям, а позже, когда я стала старше, — мать находилась в постоянном запое — и искусству любви. — Ксения снова рассмеялась. — О, что мы с ним вытворяли, пока старая стерва валялась в алкогольной отключке… А потом он снова попал в тюрьму, и я поняла, что никому не нужна. В отличие от тебя.

— Меня? — ошеломлённо переспросила Алиса.

— Да, милая, тебя. Ты всегда думала, что все тебя ненавидят или боятся. А ты могла больше, чем другие. Но был один человек, который смотрел на тебя, раскрыв рот, и я завидовала. Завидовала лузеру и ненавидела себя за это. Я хотела уметь, как ты. Быть тобой. Тогда я начала изучать тёмную магию, но ничего не менялось, и я решила сломать тебя. Втереться в доверие к Сашкиной матери оказалось проще простого.

— Ты? — Алиса снова дёрнулась вперёд, но вовремя остановилась.

— Да, именно я пустила газ. И твой дружок вместе со всей семьёй задохнулся. О, какое это было наслаждение — быть вершителем судеб. Но каково же было моё удивление, когда спустя время я увидела, что ты тайком