Свидетель - Коллектив авторов
Они наконец вышли из сумрачного осинника в пустое голое поле, и Фомин увидел в отдалении серые крыши приземистых домов, уныло мокнущих в бурьяне. Деревня была небольшая, десятка полтора дворов. Во взорах черных окон не виднелось и проблеска жизни.
В начале улицы, в чепыжах, чернел исполинский гусеничный трактор, похожий на сожженный танк. Качур миновал два крайних дома, направился прямиком к тому, где в затейливый узор наличников были вплетены пятиконечные звезды. Этакая колхозная эклектика. Не иначе, председательский дом. Качур поднялся на крыльцо, уверенно отворил дверь. Пронзительно взвизгнули петли – Фомин непроизвольно поежился.
– Мир вам, хозяева, – сказал Качур, переступив порог. – Заночуем мы у вас. Утром дальше пойдем.
В избе никого не было, разве что мыши, забившиеся в щель при появлении незваных гостей. Фомин, вошедший следом, тихонько хмыкнул, покрутил головой.
– Какие хозяева? Ты вроде говорил, что деревня заброшена.
Качур пожал плечами.
– Дом старый, хозяев помнит. Значит, считай, они по-прежнему тут.
Чудной он все-таки был дядька, себе на уме.
Качур скинул рюкзак, примостил его на лавку в углу. Достал фонарь, переключил в режим ночника, поставил на стол. Затем сел и принялся расшнуровывать ботинки. Буркнул, не глядя на Фомина:
– Ну, что встал, располагайся. До света еще долго.
– Где располагаться? – озадачился Фомин.
Из всей обстановки тут были стол да лавка, которую уже облюбовал Качур. И холодная туша русской печи, занявшая треть помещения.
– Да хоть на печи прикорни, – сказал Качур. – Или посмотри, может, в горнице что найдешь.
– Где?
– Ну, в другой половине.
Фомин прошел за загородку. Там оказалось совсем пусто, только увечный колченогий стул возле окна, и тут же, на подоконнике, – жестянка, полная истлевших окурков и обгорелых спичек.
М-да, скудно у деревенских было с досугом…
Так, а там что у нас такое?
В окне дома поодаль, через улицу, мерцал тусклый огонек, словно кто-то неведомый украдкой запалил свечку.
– А ты говорил, никто здесь не живет, – упрекнул Фомин.
– Не живет, – подтвердил Качур.
– А там кто? – Фомин указал на окно. – Туристы? Тоже как бы случайно сюда забрели на постой? Или прежние хозяева вернулись?
– Нет там никого, – сказал Качур ровным голосом. – Морок это.
Фомин ему, конечно, не поверил.
– Пойду гляну.
Он было поднял свой рюкзак, но Качур его остановил:
– Не ходи. Ночь на дворе. Не стоит тут в потемках по чужим домам шастать.
– Не страшно, у меня фонарь есть, – отмахнулся Фомин. – Или случится чего?
– Может, и ничего, – сказал Качур. – Но лучше не надо.
– Темнишь ты, дядя, чего-то.
– Не я темню, ночь темная.
– Притомил уже загадками говорить.
Качур бросил на упрямого спутника короткий косой взгляд, смиренно вздохнул:
– Ну, как знаешь, держать не стану. Но я тебя предупредил.
– Ага, – сказал Фомин. – Ты предупредил, а я принял к сведению. Есть что добавить?
– Нет.
– Ладно.
Фомин достал из рюкзака фонарик, вышел за дверь.
Дождь перестал, над землей стелился туман, серебристый в свете выкатившейся из-за облаков луны. Было безветренно, тихо, лишь трава шелестела под ногами. Темные силуэты домов замерли в угрюмом ожидании.
Вот бы сюда GoPro, таких криповых кадров можно было бы наснимать – не хуже, чем у топовых Youtube-сталкеров, исследующих всякие глухие и жуткие места. Да хоть бы смартфон, на худой конец…
«Нету камеры, – сказал он себе, – забудь. Да и все равно – не за этим пошел. Это так, попутный сюжет бонусом…»
Дом оказался дальше, чем представлялось при беглом взгляде из окошка. Фомин брел по колено в тумане, звук шагов странным образом двоился, доносился то сбоку, то сзади. Будто кто-то крался по пятам. Может, Качур? Не усидел на месте, отправился следом?
Фомин стал на месте, оглянулся, поведя вокруг лучом фонаря.
Никого.
Он повернулся обратно, сделал шаг – и остановился опять. Огонек, привлекший его внимание, погас.
Так, и что теперь? Фомин напряженно таращился в темноту, раздумывая, не следует ли вернуться. Потом представил себе усмешку, которой его встретит Качур – мол, а я тебе говорил… Да к черту.
Он зашагал вперед.
Дом, в окне которого ему привиделся свет, оказался заколочен. Три широких доски надежно прибиты поперек входной двери. Фомин посветил фонарем на окна – стекла были целы, за ними стояла непроглядная чернота.
Может быть, не этот дом? Может, другой – дальше по улице?
Нет, вряд ли…
Фомин все-таки пошел к следующему дому. Обнаружив, что и у того двери забиты, нисколько не удивился. Конечно, так оно тут и должно быть…
Он заходил все дальше вглубь деревни, пока глиняная колея не вывела его на край оврага, обнесенный изгородью. Улица кончилась у покосившегося столба, имевшего вид заглавной буквы «А». На обрывке провода, почти касаясь горизонтальной перекладины, висел здоровенный рогатый череп. Коровий, наверное. Суровые, однако, тут жили колхозники.
Фомин постоял у изгороди, завороженно пялясь в провалы пустых глазниц. Затем все-таки повернул обратно. На ходу он придумывал, что станет отвечать Качуру, если тот вздумает отпустить какую-нибудь колкость. Сам не заметил, как дошагал до ржавых останков трактора в начале деревни.
Помедлил, соображая, как так вышло, что проскочил мимо нужного дома. Должно быть, всему виной этот треклятый туман. Здесь туман сделался гуще, уже в трех шагах ничего нельзя было разглядеть, луч фонаря увязал в клубах плотной хмари.
Фомин снова повернулся и пошел, стараясь держаться направления. Дорога, как назло, совсем испортилась в тумане, под ноги то и дело подворачивались кочки, комья сухой глины. Фомин сбивался с шага, терял дорогу, мотался из стороны в сторону, утыкаясь то в заборы, то в колючие кусты. Почти ощупью нашел какой-то дом, на удачу – не заколоченный. Но не тот, где остался Качур.
Да и пофиг.
Фомин отворил дверь, оборвал занавеску пыльной паутины в сенях, прошел в чистую половину. Осмотрелся, выхватывая пятном света отдельные предметы скудной обстановки. Печь, стол с парой табуретов, дощатая лежанка, застеленная сомнительной дерюгой. На полочке в красном углу стояла икона в жестяном окладе – лик святого, потемневший от лампадочной копоти, сделался