Хтонь за околицей - Саша Бакушкина

– Ого, а что у тебя с ногами? Давай-ка к ветеринару тебя отвезу… Надеюсь, не больно, блин, а я даже не знаю, где тут круглосуточную станцию найти. Хотя вроде ты в порядке? Тогда хозяину будет легко тебя найти, особые приметы, все такое. У ба кошка тоже хромая, знаешь?

Евгений Анатольевич поджал уши и практически лег грудью на нижний порожек двери, пытаясь казаться меньше и вместе с тем мешая запихивать себя в машину. Вывернуться между боком машины и парнем не хватало места. Кусаться все еще не хотелось. Привлекать внимание к вывернутым коленям – тем более.

От обычных волков волколаки отличались человеческими глазами и устройством суставов на задних лапах. Еще, конечно, человеческим разумом и воспитанием. От людей… Евгений Анатольевич не раз слышал, что у него тяжелый взгляд из-под густых бровей, и Лилечка шутила, что из шерсти на его груди можно косички заплетать, но в остальном он был обычным мужчиной тридцати восьми лет от роду: порядочным семьянином, главой отдела программного обеспечения в небольшой, но уважаемой компании, и наследником бабкиного колдовского дара. Дар выражался в хорошем чувстве погоды, безупречном везении в азартных играх и умении обращаться волком, перекинувшись через лезвие.

И сейчас от человеческого облика его отделял один неприятный момент – отсутствие ножа.

– Давай, забирайся, мальчик! Давай, давай! Мне ехать надо, ну же, – его снова подпихнули в то, что он вежливо назвал для себя нижней частью спины.

Внезапная мысль догнала Евгения Анатольевича: в глуши под Солигорском не так много дорог. Может быть, парень доставит его как раз в тот коттеджный поселок, где они отмечали корпоратив. А там он выберется из машины, доберется до своего верного ножика, воткнутого в пенек, и перекинется обратно. Волколак перестал сопротивляться и позволил затолкать себя на заднее сиденье.

Хлопнула дверца.

Внутри машины пахло сигаретами, пирожками из макдака, жевательной резинкой и пыльной затхлостью давно не чищенного салона. Похмельная головная боль снова напомнила о себе. Евгений Анатольевич, чувствуя себя огромным и нелепым в небольшом замкнутом пространстве, попытался устроиться на потертом сиденье. На полу валялся смятый пакет из-под фастфуда, из сетки сзади на водительском кресле торчал моток проводов и полупустая пачка жвачки, а на спинке пассажирского красовалась полустертая надпись из трех букв.

Парень обошел машину, забрался на водительское место, ободряюще улыбнулся волколаку в зеркало и завел мотор. Евгений Анатольевич с мелочным раздражением отметил, что поворотник при начале движения он не включил. Только сейчас он смог рассмотреть своего «спасителя» – лет двадцати, среднего роста, худощавый, с растрепанными светло-русыми волосами и мешками под глазами. Студент, видимо, – и последние числа мая как раз, скоро летняя сессия. С легкой ностальгией Евгений Анатольевич вспомнил годы учебы в радиотехническом.

– Ну что, не трусь, найдем твоего хозяина, все хорошо будет. И глаза у тебя умные, сразу видно, домашний, – парень снова улыбнулся, глядя больше в зеркало, чем на пустую узкую дорогу, видневшуюся в лобовом. Евгений Анатольевич отвернулся и уставился в окно, пытаясь различить за елками и березами огни домов. Он не мог далеко уйти от коттеджей, хоть и позволил себе увлечься чарующими запахами и звуками ночного весеннего леса. Надо чаще выбираться на природу… Вот достроят они с Лилечкой дом в следующем году, квартиру сдадут, а сами будут жить за городом, рядом с лесом и речкой. И он будет гулять, как все врачи твердят, – хоть десять тысяч шагов, хоть все двадцать, а может, даже и волком станет бегать.

Дорога впереди оставалась пустой, только асфальт блестел ночной росой в свете фар. Парень принялся напевать себе под нос, барабаня по рулю пальцами и периодически зевая до щелчка в челюсти. Поерзал. Открыл пониже окно, впустил прохладный воздух. Скривился и сонно потер глаза. Евгений Анатольевич заметил под ногами на коврике смятую банку из-под энергетика и еще одну, брошенную на приборной панели.

– Эх, собаня, жаль, ты не разговариваешь. Блин, я думал, Серый со мной поедет, а у него дела… Еще и на телефоне два процента. Ну ничего, бывают такие дни, зато завтра будет лучше!

Голос парня скакал, как линия кардиограммы, то воодушевленно повышаясь, то падая до невнятного бормотания. Лишь бы не заснул за рулем, подумал Евгений Анатольевич. Иначе придется все-таки перелезть через сиденье и укусить его.

В зеленых стенах по обе стороны дороги не появлялось ни огней, ни развилок. Мелькнула пара съездов на проселочные дороги, но волколак точно помнил, что к коттеджам вел асфальт. Ему придется хорошо подумать, что сказать коллегам. В лучшем случае они решат, что не слишком компанейский Евгений Анатольевич устал и каким-то образом сумел вызвать себе такси. В худшем – что он свалился в прудик и утоп. Хотя, скорее всего, в третьем часу ночи его не хватятся.

Спустя десять минут Евгению Анатольевичу стало очевидно: его везут не в сторону коттеджного поселка. Скорее всего, даже наоборот.

Ему срочно был нужен нож.

Стараясь двигаться ловко и незаметно, насколько это возможно для огромного волка на заднем сиденье небольшой машины, Евгений Анатольевич изогнулся и протиснулся между передними сиденьями. А затем ударил лапой по бардачку, пытаясь его открыть.

– Ты что делаешь!.. – От неожиданности водитель вильнул по дороге, благо, все еще пустой, и резко ударил по тормозам.

Евгений Анатольевич впился когтями в спинки сидений, чтоб не улететь мордой в лобовое стекло. Бардачок открылся. Из него волной хлынули смятые упаковки от сигарет, чипсов и протеиновых батончиков. Неловко выскользнул чехол для наушников. Внутри остался только набор отверток в прозрачном чехле. Евгений Анатольевич рванулся вперед и принялся отчаянно рыться в мусоре. Неужели?.. Неужели ни одного лезвия?.. Сам он по давней семейной традиции всегда возил с собой по крайней мере два. Позже Лилечка подсказала ему, что привычка вертеть в руках ножик в сочетании с тяжелым взглядом из-под кустистых бровей и густым полесским говором не добавляли однокурсникам желания с ним дружить. Благо саму Лилечку это скорее насмешило, чем напугало, и она согласилась пойти на свидание с неловким и оттого еще более хмурым второкурсником.

Евгений Анатольевич в отчаянии принялся тыкаться носом в откидные панели у лобового стекла. Одна панель откинулась, и он уставился на засунутый в сетчатый карман студенческий билет на имя Тимошина Алексея Игоревича.

– О, вот где он был! Блин, я думал, объяснительную писать придется…

Парень – Алексей – протянул руку мимо носа