Аноним - Канал имени Москвы

— Где он находится, Шатун? Я имею в виду, где он физически?

— Думаю, на «Комсомольской». Но не знаю наверняка.

— Мы могли бы попытаться вернуться и выкурить его оттуда.

— Анна, у нас нет времени. Ты же видишь, что происходит с Фёдором. Даже эта вынужденная задержка крайне опасна для него.

— Тогда, может быть, успеем проскочить? Всё же шесть скремлинов ещё осталось?

— Мы не успеем, Анна. Уж он постарается. Удар будет нанесён по скремлинам. И тогда всё закончится за несколько минут. Вспомни мародёров у моста — ты знаешь, как это будет.

— Поэтому ты решил сам сунуться в пекло? Преподнести себя на тарелочке?

— Совсем не так. — Хардов хмуро посмотрел в сторону земляного вала, за которым лежала разрушенная Икша. — Иногда мгла рассеивается. Я был там и знаю. Мне известны тайные пути. Однажды мне удалось пройти твою Икшу посуху, ни разу не прибегнув к помощи Мунира. Густой туман лежит по берегам, у Тёмных шлюзов. А в городе бывает по-разному. Думаю, я пройду.

— Хардов, но ты там будешь незащищён!

— Знаю. Но именно это даёт нам шанс. Он этого не ждёт. Ему известно о зароке. Ещё с Гиблых болот. Скорее всего, уже тогда он был в деле. И этого он ждёт меньше всего. Я ведь, по его прикидкам, должен теперь прятаться за вами с Подарком. Таков расчёт. Он станет искать меня в лодке, но меня там не будет. А без меня он и до скремлинов не дотянется. Я даю нам шанс.

— Но ты будешь в городе, Хардов. В разрушенном городе, полном призраков. Без малейшей защиты.

— Ему это неизвестно. Пойми, он знает о Тео. И, полагаю, это его главная цель. Тео, который не верит в себя. Но только он не знает, насколько Тео оказался сильным. Даже мне не удалось услышать отсюда голос Сестры. Благодаря Тео мы сбиваем все его карты. Своим уходом я лишаю его преимущества «видеть». А пока он спохватится…

— А если у тебя не будет этого «пока»? Шатун ведь умён.

— Ага. — Хардов усмехнулся. — И очень самонадеян. Но иногда в сильном и заключена слабость.

— А Ева?

Хардов помолчал, словно обдумывая ответ. Кивнул.

— После того, что произошло с зайчихой, я не могу оставить её в лодке, — твёрдо сказал он. — Как бы не вышло беды. Мне удалось кое-как успокоить капитана, но команда… Анна, впереди сирены Тёмных шлюзов, тут за себя-то трудно ручаться… Я видел взгляды гребцов, кое-что понимаю в этом. Лучше Еве уйти со мной. И потом, — лёгкая усмешка, — порой в большей безопасности мы находимся именно тогда, когда наименее защищены.

У Анны дёрнулась щека. Она всё понимала. Но из-за того, что сообщил ей Хардов, она всё равно чувствовала лёгкую тошноту. А ещё страх и горечь надвигающейся беды, о которой он только что упомянул. Анна вздохнула. Сплела руки. Бросила беглый взгляд на каюту, где лежал Фёдор. Ещё утром она дала ему настой из редких трав, что гиды собирали у Сорочанских курганов, в смеси с водой Зубного моста, и Фёдор провалился в крепкий, похожий на забытьё сон.

— Это из-за мести? — вдруг тихо спросила Рыжая Анна.

— Что? — не понял Хардов.

— Кому он мстит? Тебе? Учителю? Или, может быть, Тихону? Кому из вас?!

Хардов как-то виновато посмотрел на неё.

— Знаешь, когда-то я тоже так думал, — признался он. — Что виною всему банальная месть. Но, похоже, всё намного хуже. Его одержимость мёртвым светом, восторг… в основе которого, наверное, всё-таки лежит глубокий, губительный страх… привели Шатуна в самое плохое на канале место.

И обратного пути для него уже не будет. Только его это не беспокоит. И это надо понимать. Я думаю, он решил пройти сквозь туман.

— Мы тоже, — откликнулась Рыжая Анна. — Мы тоже.

И тебе это известно. Но его путь… проклят.

— Похоже, и это его не беспокоит.

Она отвернулась и как-то поникла головой.

— Ублюдок, — не оборачиваясь, проронила она.

— Иногда я задаюсь вопросом, как бы он себя повёл, если б мы тогда не отдалились от него.

— Всё ещё себя винишь?

— Нет. Просто задаю вопрос. И не нахожу ответа.

— Не хочу больше говорить об этом ублюдке, — тяжело произнесла Анна.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь!

Наконец Рыжая Анна не выдержала. Когда она обернулась, в глазах её стояли слёзы.

— Это самоубийство, Хардов! Вот это ты понимаешь?!

— Опять всё сначала.

— Ты хоть вообще… что-нибудь понимаешь?

— Но, Анна…

— Как ты смел? Как ты посмел с этим ножом?! — Анне с трудом удалось сдержать то ли крик, то ли рыдания. — Как? Ты… чёртов эгоист. Как смел?! Я не хочу с тобой прощаться.

Хардов захлопал глазами. Попытался заговорить, но издал только какой-то оправдывающийся звук.

— Чёртов эгоист… — Анна снова отвернулась, всхлипывая. Хардов подумал, что никогда её такой не видел.

— Ну… — только и сказал он.

— Не хочу прощаться. Понимаешь? Не так! Не сегодня. Я жила в этом Дмитрове…

— Ну, так не прощайся, Анна.

Она усмехнулась. Ещё горше. Звук вышел низким, грудным.

— Мои шансы весьма неплохи. — Хардов постарался, чтобы его голос звучал ободряюще. — Ваши — под сто процентов. За Тёмными шлюзами встретимся. Анна, это наш единственный выход.

Она повернулась к нему. Посмотрела прямым взглядом, вовсе не стесняясь своих слёз.

— Хардов, и ты, и я, мы прожили прекрасную счастливую жизнь. Но думал ли ты хоть иногда, как было бы, если б мы были вместе?

— Думал, и не раз, — просто сказал Хардов, словно всегда был готов к этому вопросу. — Это было бы слишком хорошо. И либо мы бы перестали быть гидами, либо перестали быть вместе.

— Это из-за неё, да? — Анна утёрла ладонью слезу, скатившуюся по щеке. И это Хардов видел впервые. — Из-за Лии? Ты из-за неё теперь так боишься?

Взгляд Хардова потемнел:

— Анна… я…

— Боишься потерять, да? Но ведь… я тоже боюсь.

— Анна, это столько…

— Но я в любой момент готова была перестать бояться. И даже… сейчас.

Хардов плотно сжал челюсти.

— Анна, тебе и вправду не надо прощаться со мной, — только и сказал он.

Тихон разглядывал дозорные плоскодонки пироговцев. С братством творилось что-то неладное. Опять эти их жёлтые повязки. Но дозор распознал явно спешащий транспорт гидов, и они не рискнули нападать.

Тео и Ева в одной лодке. И оба бесценны. Правильным ли было решение скрыть одного за другим? По-видимому, да, — пока никто ни о чём не сообразил: очевидное всем открыто, тайное каждого упрятано в тени другого. В любом случае об этом уже поздно рассуждать. Впереди Тёмные шлюзы, а Хардову пришлось разделить группу.

А потом Тихона посетила ещё одна мысль. И он даже не успел понять, ужаснула она его или обрадовала.