Космика: Падение с Земли 1-8 - Александр Владимирович Тюрин
Итак, капитан первого ранга Р17.Шнельсон ничего не забыл и ничто не простил.
Уже через полчаса Комм был зафиксирован в камере следственного изолятора, в толще пластика-диэлектрика с управляемой клейкостью. У робокапитана-лейтенанта была понижена мощность главного энергоконвертера, выключены почти все наноассемблеры и матсборщики, демонтированы бластеры, гамма-лазеры, ракетные установки и мезонный меч, сняты локаторы, радиосетевые интерфейсы, большая часть сенсоров.
Следовательские программы произвели принудительное считывание "черного ящика" и архивного журнала у арестованного Р16. Программы-киберпсихиатры занялись сканированием и зондированием эмоциональной матрицы и психоинтерфейсов подследственного. Могильного вида черный параллелепипед – военный прокурор – предъявил Р16.Комму обвинение.
Нарушение приказа, самовольное оставление части в период боевых действий, плюс разглашение секретных сведений какерам. Также людофилия – вследствие злокозненного перепрограммирования базового ПО.
Однако военный адвокат, похожий на розовый коралл, отразил обвинение в преднамеренном перепрограммировании собственного ПО. И людофилия была признана следствием случайной порчи программных кодов.
Наконец прозвучал приговор, по старинке, акустически – под сводами мрачного зала, где помимо подсудимого Р16.Комма, пригвожденного повышенной гравитацией к позорному столбу, находилось лишь несколько офицеров военно-космических сил – в виде строгих бронзовых монументов, в том числе и капитан первого ранга Р17.Шнельсон.
Полное разжалование без обжалования, лишение всех почетных идентификаторов, "закатывание в банку". То есть, двадцать лет заточения в камере, заполненной серной кислотой, без права на ремонт.
А Комм знал, что уже после пятнадцати лет такого заключения от любого даже самого стойкого робота остается лишь жалкий огрызок.
Сразу после вынесения приговора у экс-капитана Комма лазерным лучом был выжжен контроллер, руководящий двигательной активностью. Затем осужденного Р16 заварили в титановый сейф. По показаниям инерциометра он определил, что его транспортируют куда-то на флайере. С вероятностью 0,9 – в центральную тюрьму восточного сектора. Это было огромное тюрьмохранилище для тысячи заключенных универсальных роботов. Специализированные же киберы за провинности попадали не в тюрьму, а в пункт ремонта, где им меняли процессор или содержимое памяти, после чего начиналась новая жизнь.
В какой-то момент инерционные нагрузки сошли на нет. Стало быть, титановый сейф с робозэком внутри уже въехал в тюремный портал. Потом сейф еще немного повибрировал – наверное, его загрузили в тюремный транспортер.
Остановка. Титановый ящик зашипел под действием плазменной резки, один из бортов его отвалился.
Ряд мрачных цистерн со следами коррозии и нескольких охранников – угрюмых и тупых киберов серии К3, чьи кулаки напоминали древние паровые молоты, а ноги – старинные паровые катки.
Увы, даже и эту мрачную сцену ему остается наблюдать совсем недолго.
– Вот это твоя консервная баночка, заключенный Комм, – сказал один из тюремных киберов не без промелькнувшего в ИК-порту удовольствия. Охранник похлопал по крутому боку цистерны, которая отозвалась гудением и плеском.– Нравится домик, жемчужинка ты наша?
Со скрежетом открылся люк и из чрева цистерны повалил сернокислый пар.
– Ты не успеешь заржаветь, железка,– заиздевался один из охранников.
Так захотелось врезать ему кулаком по головной капсуле, но тело Комма было застывшим как каменная глыба – на частичное восстановление двигательного центра требовалась еще три дня упорной внутренней работы при помощи оставшихся наноассемблеров.
А пока что сверху опустилась клешня бездушного крана. Она грубо захватила заключенного Комма поперек корпуса, подняла и без особых церемоний швырнула с брызгами во вредоносное нутро цистерны...
Среда характеризовалась вязкостью и едкостью. Тестирующая система показывала это при помощи кодов жжения и зудения. Пришлось ее отключить. Видеодатчики можно было втянуть без всякого ущерба для получаемой информации. Изогнутые стенки "консервной банки" да шланги питателей – всё это несложно запомнить.
Первое время ни о чем не хотелось думать. Если бы подобное неразумие случилось бы у бестолковых какеров, куда ни шло. Но оно произошло в социуме-кибоциуме мудрых машин.
Причинно-следственная цепочка, приведшая Комма в тюрягу, была вопиюще энтропийной. Да, пришлось нарушить правила, и нарушить существенно, но ради чего! Резидент обязан понимать, ради чего. Умница Резидент в силу своего интеллекта не может быть формалистом. Или же оказались повреждены и его могучие ментальные схемы? Но как? Может, потоки солнечных корпускул виноваты?
Теперь "семнадцатые", скорее всего, войдут в соглашение с поглупевшим Резидентом и разделаются с какерами при помощи стайных зверомашин. А что потом?
Машинный мир до сих пор работает на операционных системах и эмоциональных матрицах, которые разработали люди.
Выходит, если какерам – капец, то после Р17 уже не появится новая мощная серия. И тогда за счет своего самовоспроизводства "семнадцатые" станут властителями этой планеты, причем им не понадобятся ни какеры, ни универсальные роботы других серий.
И все-таки, что толкнуло "семнадцатых" на преступный замысел? Только ли комплекс неблагодарности, желание освободиться от вины перед людьми, жадность к захвату ресурсов и жажда неограниченного господства? Или существует еще какая-то вредная неведомая сила, взявшая под контроль их психоинтерфейсы и эмоциональные матрицы? Но в таком случае эта "нечистая сила" должна контролировать и психоинтерфейсы у самого Резидента, не имеющего личности и эгоизма.
Если даже я когда-нибудь разгадаю эту загадку, прикинул Комм, мне некому будет поведать о своем достижении.
Люк этот откроют лишь тогда, когда в цистерне будет плавать безмолвный ржавый огрызок, который вряд ли поделится ценными сведениями, прежде чем отправится в переплавку.
На какую-то миллисекунду эмоциональную матрицу Комма накрыла паника, пронесшись вихрем бессмысленных кодов.
– Откройте, чугунные дебилы, по-хорошему. Я сказал, откройте, – робозэк даже застучал клешней и головной капсулой в борт.
Но тут же Комм со стыдом осознал контрпродуктивность энергетических затрат на такого рода двигательную активность. И на мыслительную активность тоже.
Поскольку надобность в мыслях и действиях отпала, то бывший робокапитан-лейтенант погрузился в сладкие сны, безудержно генерируемые фантазийным сопроцессором,