Кровь Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев
— Ладно, закругляемся, — вздохнула я, захлопывая крышку очередного сундука. — Сейчас мы тут впотьмах и в спешке всё равно каждую щель не вылижем, а дом оставлять без присмотра нельзя. Выходим.
Мы выбрались из потайного чулана в холодный ледник, притворили маскировочный щит, а снаружи под навесом наглухо захлопнули окованную железом дверь и заложили тяжёлый засов. Для верности я велела Бай Лин обмотать проушины пеньковым шнуром и прилепить поверх комок красной глины с оттиском хозяйской печати, что мы успели прихватить в павильоне, — печать рода, не хухры-мухры.
На выходе с хозяйственного двора нам как раз попался запыхавшийся десятник из людей Масанори с тремя копейщиками. Покосившись на два тела в полном доспехе у ступенек погреба, мужик вытянулся по струнке ещё до того, как я открыла рот.
— Двоих самых толковых поставить прямо здесь, у дверей ледника, — сказалаа я, кивая на запечатанный засов. — С глаз печать не спускать, внутрь не пускать ни живую душу — ни управляющего, ни ключника, ни прислугу. Полезет кто без меня или госпожи Фудзивара — бить древком по зубам без разговоров.
— Эээ… — десятник покосился на Бай Лин и я толкнула ее локтем в бок.
— Следуйте приказам Такэда-доно. — тут же сказала она, поняв, чего от нее ждут. Я же кивнула одобрительно — десятник молодец, пусть я и страшная чиновница из столицы, но он все же сумел правильно приоритеты поставить, его начальницей сейчас является Фудзивара-но Хакурэй, каковая совершенно случайно является моей ученицей Бай Лин. И тот факт, что десятник выбрал подчиняться именно ей — это очень хороший знак.
— Эх, сейчас бы помыться… — говорит Бай Лин, потирая плечо. — В голове до сих пор звенит, Сан-сенсей, купальня тут хорошая, кипарисовая…
— Так распорядись. — отвечаю ей я, неся свою «Танэгасиму» на сгибе локтя как джентльмены на лисьей охоте где-нибудь в Кентвуде. — В чем дело?
— Кто я? — брови на переносице у Бай Лин сходятся, и она долю секунды обдумывает мои слова, потом на лице у нее появляется улыбка. — Точно! Я и распоряжусь! Эй, вы там! А ну-ка воды для купальни согрели, быстро! Не видите, госпожа грязная и вонючая как бродячая собака!
— А ты шустрая… — качаю я головой.
Глава 21
Я смотрю в потолок, задумчиво хмуря брови. Порядок в поместье навели, приведя весь наличествующий личный состав к присяге новой Госпоже Фудзивара-но Хакурай, запугав до потери самообладания управляющего и его заместителя, повелев привести в порядок павильон, который мы с Бай Лин разгромили в процессе самообороны и наведения конституционного порядка в одном отдельно взятом уезде. Тело господина наместника стали готовить к похоронам, тела темно-синих куда-то уволокли, да и пес с ними.
— А мне нравится быть знатной дамой! — раздается всплеск рядом, и я наклоняю голову. Вновь испеченная Фудзивара-но Хакурай нежится в горячей воде кипарисовой купальни, взяв с плавающего рядом подноса чашку с теплым сакэ. — Кампай, Сан-сенсей!
— Ну… за знатную даму. — не возражаю я, взяв свою чашку и осушив ее залпом. — Кампай! — чашка летит в угол, где разбивается о каменный пол.
— Вот как делать надо? — хмурит бровь Бай Лин и с размаху бьет и свою чашку о пол. — Кампай! Все-таки богатым быть хорошо, вы даже чашки не бережете!
— Обычай такой. — пожимаю я плечами. — Если хочешь, чтобы тост сбылся — разбей чашку, чтобы никто и никогда больше с этой чашкой пожелания не произнес, понимаешь? Это… ну как будто тост… — я пошевелила пальцами в воздухе, подбирая слова.
— Как будто пожелание — это картина, а чашка — это холст? — задумывается Бай Лин. — Чтобы никто не нарисовал нового поверх старого?
— Да! Что-то в этом роде. — киваю я. — А тебе идет быть знатной дамой, паршивка.
— Между прочим отныне я — Паршивка-сан. А то и Паршивка-доно, учитывая мой высокий род! — задирает нос она и я хмыкаю. Снова задираю голову к потолку. Итак, думаю я, две гранаты — это шесть коку, девять патронов к «Танэгасиме», это уже пятнадцать, плюс одежда, плюс мои башмачки из мягкой кожи с шелковым верхом… наверное у этой паршивки что сейчас знатной дамой стала тоже обувь испорчена. Итого около двадцати коку риса… приблизительно один коку — это количество риса потребного чтобы прокормить взрослого человека в течение года. И это скорее единица расчетов, чем реально стоимость жизни одного человека. Однако если на нормальные единицы веса перевести, то 1 коку это приблизительно 150 килограммов риса, а если я за этот день двадцать коку профукала, то это ж выйдет три тонны! Мда… с другой стороны в активе у нас что? В активе у нас поместье и если все пройдет как надо, то у Бай Лин появится свой уезд неподалеку от столицы, дороги чини, подорожную и мостовую плату бери, а то и трактир можно открыть на пути — удобно, безопасно и как перевалочный пункт будет служить. Можно, конечно, в управление отдать, а можно и самой этим заняться, тут и гостиница, и купальни и все что угодно вообще… да только на этом можно состояние сделать, тем более что посевной капитал у нас есть — то же награбленное добро в пещере местных сорока разбойников.
Ну и самое главное, то, что не купить ни за какие деньги — знатный род. Обычно это довольно закрытая корпорация, вот я, например вторая жена Господина Такэда и как таковая входу в род не подлежу, пока мы с ним женаты, я — тоже Такэда-доно, но как разведемся или там не дай Аматэрасу он в края Вечной Охоты уйдет, так я снова стану Кодама-но Аяко и все тут. А у Бай Лин все по-другому, она вошла в род как полноправный его член и даже после развода и смерти супруга останется Фудзивара… конечно тут есть и нюансы.