Кровь Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев
— Какие придурки хранят луки и стрелы в погребе? — спросила я у Бай Лин, которая прислонилась к стене рядом со мной и держала в руке масляный фонарь. — Вот для чего, скажи мне? Чтобы у любого идиота, который туда заберется был нескончаемый запас стрел? Зачем?
— Возможно они об этом не подумали. — пожала плечами эта паршивка. — В самом деле Господин Наместник не произвел на меня впечатления человека, который думает на два шага вперед. Каким умом надо обладать чтобы самому грабить торговые караваны на своей же территории? Он в самом деле думал, что ничего не вскроется?
— Тоже верно. — кивнула я и достала веер из-за пояса, развернула его и осторожно взмахнула им так, чтобы тот мелькнул в дверном проеме.
— Тунц! — еще одна длинная стрела с толстым, черным древком выросла в противоположной стене. Как хорошо, что стены в погребе не из бумаги, это по сути земля, укрепленная толстыми досками, стрелок не достанет меня изнутри, однако и я его тоже не достану…
— Может выкурим его? — предлагает Бай Лин. — Если набрать достаточно сухого навоза на конюшнях и развести огонь у входа так чтобы дым внутрь тянулся…
— Это долго. — качаю я головой. Мне нужен бамбуковый тубус с моим признанием что я хочу Императора Тоба убить, власть в свои руки забрать и править страной Ямато самолично, потому что с этой бумагой в руках любой может мой статус под вопрос поставить, это пока я тут все еще чиновница, действующая от лица Императора и местная стража вынужденно головы склонила ввиду скоропостижной кончины наместника, но стоит этой бумаге на свет выйти и все может измениться в мгновение ока. Местные к власти Императора относятся с крайним пиететом, верят что только род Хризантемы в состоянии страну спасти, хотя чего тут спасать и так бедность и голод повсюду, но они — верят. Вон на континенте, как только власть в руки упала, так сразу себя Императором провозглашаешь, а свой род — Императорским и истинно верным. Тут же не так, даже многочисленные сёгуны никогда не покушались на то, чтобы Императора свергнуть, род Хризантемы — это символ страны. Моя подпись под признанием в таком — сразу меня врагом всех в этой стране делает, от мала до велика и от голоногих крестьян до высокородных даймё.
Но если бы я такую подпись не поставила, наместник нипочем бы не расслабился и брак с вхождением в род и правом наследования не подписал. Так что игра стоила свеч, все что мне теперь нужно — это найти и уничтожить свиток с моей подписью… а он сейчас лежит где-то за дверью в тайном погребе, где остался сидеть некий Сабуро, который как оказывается умеет, скотина такая из лука стрелять… ситуация вот такая — вход в тайный погреб один, напротив входа в полутьме сидит он, выставив масляный светильник впереди. Так стрелка не будет видно, а любой, кто появится в дверном проеме — станет легкой мишенью. Сам же светильник за поворотом, за углом, так что сбить его из коридора не выйдет. Само по себе такое противостояние долго не продлится, рано или поздно масло в светильнике выгорит… хотя, постойте-ка…
— Там, наверное, и масло есть… в награбленном. — закатываю глаза я. — Ксо!
— И еда. Это ж погреб. — кивает Бай Лин. — Давайте его выкурим? Я пойду, приведу управляющего или… о! Давайте вперед стражников пустим? Он парочку убьет, а там мы с вами навалимся! Именем Императора! Или…
— Да погоди ты… — морщусь я и поворачиваю голову к дверному проему. — Эй, там, как тебя… Сабуро! Твой хозяин мертв, потому как преступник против порядка и Императорского Трона! Ты, если не сдашься сейчас — тоже труп! Давай, выходи, я тебя не трону. Отпущу восвояси, делай что хочешь, но больше путников на дорогах не грабь, а то в следующий раз как поймаю — не отпущу больше! Что скажешь?
— Тунц! — вонзилась очередная стрела в стену напротив и затрепетала белым опереньем. Стрелу сопроводили отборной руганью, в которой затейливо описали куда именно я могу пойти с моим щедрым предложением и как именно по этому адресу демоны-они будут… и куда будут и даже сколько раз будут. Я только головой покачала, ну надо же…
— Я таких слов-то не знаю. — моргает рядом со мной Бай Лин. — А он выдумщик.
— Последний раз предлагаю! — кричу я в сторону дверного проема. — У меня времени нет с тобой возиться, Сабуро! Ты никому ничего не докажешь, зачем помирать так рано? Я бы вот сдалась, тебе какое дело? Хозяина-то уже нет! Некому верность хранить!
— Тунц! — еще одна стрела и очередная порция информации насчет адреса и способов, какими меня демоны-они совокуплять будут. И даже про родственников моих до седьмого колена.
— Ну про матушку мою покойную ты явно перегнул. — вздыхаю я. — Ладно, Бай Лин, давай сюда сумку, время дипломатии прошло.
— Как обычно. — кивает она, скидывая сумку с плеча. — Оно у вас никогда особо не затягивается, сенсей.
— Допросишься у меня, паршивка… давай сюда Изделие номер Раз. То бишь первое… ага… — я подбрасываю в руке тяжелый, железный цилиндр. — И рубашку тоже давай, на всякий случай. Давай лучше парочку, для верного счета.
— Вот. — Бай Лин протягивает мне второй цилиндр, и я надеваю на него сверху «рубашку» из толстой проволоки с насечками, проверяю длину фитиля.
— Отлично. — оба цилиндра одеты в проволочные рубашки с готовыми осколками, фитили обрезаны на нужную длину теперь «зажигалка» из бамбукового цилиндра, снять крышку, подуть внутрь, раздувая тлеющий огонек… поднести его к фитилю, у масляного фонарика огонек спрятан глубоко внутри, не дотянуться, проще вот так.
Фитиль начинает тлеть, я прикидываю скорость горения, вроде бы все верно. Есть у войск специального назначения один простой принцип, который гласит «видишь дырку — кинь гранату», что же… тактика штурма закрытых помещений с вот такими вот упрямцами внутри придумана не мной, не мне ее и менять.
— Пошла! — закатываю в дверной проем первый цилиндр, свист, в стене вырастает очередная стрела, но стрелок не видит меня, бьет наугад. Я поджигаю фитиль у второй гранаты и отправляю ее вслед