Боярский сын. Дружинник. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин
— Да нет, там всего лишь собрался весь цвет аристократии для лицезрения проигрыша одной из сторон. А так… чего очковать-то? Всё же нормально, — хмыкнул Мишка.
Я подскочил к занавеси, отделяющей нашу площадку от основного поля. Аккуратно выглянул наружу и присвистнул.
Передо мной открылась исполинская квадратная площадка. Пятьдесят на пятьдесят метров чистого пространства, окружённого высоченным амфитеатром. Зрительские ряды уходили вверх, теряясь под сводчатым куполом, и были забиты под завязку. Я успел мазнуть взглядом по трибунам и выхватить из этой пестрой толпы знакомые лица.
Вон, в VIP-ложе, сидит мой отец, Святослав Васильевич. Лицо словно из гранита, спина прямая, словно лом проглотил, но в глазах, я готов поклясться, пляшут искры гордости и азарта. Рядом с ним Яромир, мой старший братец, который пришёл сам, и что-то азартно кричит, размахивая кулаком.
Чуть ниже, в секторе для людей попроще, возвышаются Гордей и Степан. Эти два лба смотрят на арену так, словно сами готовы спрыгнуть вниз и порвать любого голыми руками. А вон там, среди стайки разодетых аристократок, мелькнула русая коса Любавы Шумиловой. Девушка сидела, нервно теребя краешек веера, и ее васильковые глаза напряженно всматривались в темноту нашего сектора.
Может быть даже увидела мой любопытный глаз!
— Так, хватит! — рука Мирославы Кузьминичны дёрнула за полог. — Потом всё увидите сами!
Завеса снова сомкнулась, отрезая нас от зрителей.
Я шумно выдохнул, прогоняя по телу горячую волну огненной стихии. Мой внутренний старик сейчас только довольно крякал. Ему это было по кайфу. А вот мне как-то было не по себе…
Почему?
Да потому, что мне есть чем заняться и кроме этой глупой Командной Дуэли. И я предпочёл бы всё сделать без шума и пыли. Публичность — это, конечно, не есть хорошо, но, когда на кону стоит честь рода, приходится играть по правилам напыщенных бояр. Правильно тогда сказал отец, что если дашь слабину, то от тебя отвернутся даже те, кого ты считал друзьями. А этого делать нельзя!
— Ну что, друзья мои, готовы? — спросил я, оборачиваясь к своей команде.
Мизуки и Мишка стояли позади меня. И, черт возьми, выглядели мы сейчас просто охренительно.
Мы облачились в те самые Мобильные Доспехи, которые я по случаю приобрел у княгини Оболенской. Современные эргономичные боевые комплекты первого ранга. Они плотно облегали тела, скрывая фигуры и превращая нашу троицу в единый смертоносный отряд. По поверхности брони тускло мерцали рунические контуры, синхронизированные с нашими аурами.
Мишка Морозов, мой долговязый друг, пошевелил закованными в металл плечами, проверяя подвижность. Его доспех был слегка модифицирован под магию льда — по сочленениям пробегал легкий морозный парок.
— Готов, Елисей, — хохотнул он, хотя в его голосе слышалось легкое напряжение. — Только яй… кхм, в паху немного жмет. А так… хоть сейчас на парад. Будем морозить задницы этим павлинам!
Мизуки Сато, наша японская принцесса-ниндзя, даже не улыбнулась. Она стояла неподвижно, но я-то чувствовал то напряжение, которое скрывалось внутри этой красотки. Ее доспех был самым легким из наших, заточенным под максимальную скорость и скрытность. На бедре висел короткий клинок-вакидзаси, а в специальных пазах на предплечьях покоились метательные сюрикены.
— Мой клинок заздет крови, Елисей-сан, — с такой уверенностью произнесла она, что у меня по спине пробежал холодок. — Мы не подведем.
— Знаю, что не подведете, — я захлопнул забрало своего шлема. Визор мгновенно ожил, проецируя перед глазами тактическую сетку, показатели брони и уровень моей живицы. — Слушайте сюда. Мы прошли Испытание Рубежом. Мы видели такое дерьмо, от которого эти тепличные мальчики из Академии наложили бы в штаны. Для нас эта дуэль далеко не игра в песочнице. Это война. Но война по выверенным правилам. Держим строй, контролируем эмоции. Мы должны взять этот раунд!
Сквозь плотную завесу до нас снова донесся рев трибун. Теперь толпа разделилась на два лагеря. Одна половина амфитеатра скандировала:
— Я-РО-СЛАВ-СКИЙ! Я-РО-СЛАВ-СКИЙ!
Другая половина тут же взрывалась ответным ревом:
— ДОЛ-ГО-ПО-ЛЫЙ! ДОЛ-ГО-ПО-ЛЫЙ!
Атмосфера накалялась до предела. Для кого-то это было столкновение интересов двух старинных родов. Многие уже сделали ставки. Мне польстило, что на нас коэффициент был ниже. Значит, в нашей победе были уверены сильнее, чем в победе противника. Политика, деньги, влияние — всё сплелось здесь, на арене Ристалища Чести.
Внезапно гул толпы начал стихать, сменяясь напряженным гудением. На освещенную центральную площадку вышел преподаватель Иллюминарий Георгиевич Совестин.
Большие экраны наверху позволили рассмотреть его в деталях. Старик был при полном параде: строгий академический камзол, а в руках — тяжелый посох, навершие которого светилось белым светом. Он поднял посох, и этот свет многократно усилился магией, заставив трибуны замолчать.
— Приветствую вас, господа зрители, светлейшие князья, сиятельные бояре, преподаватели и студенты! — голос Совестина разнесся под сводами Ристалища. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями Командной дуэли. Сегодня мы увидим следствие глубокого конфликта между представителями двух древних и славных родов — Ярославских и Долгополых!
Трибуны снова возбужденно загудели, но Совестин стукнул посохом об пол, высекая сноп искр. Эффектно, чёрт возьми!
— Каждая сторона убеждена в собственной правоте! — продолжил он, и его голос обрел стальные нотки. — И теперь их правота будет вынесена на суд публики и Судейской Коллегии! Четыре преподавателя Академии будут беспристрастно оценивать каждый шаг дуэлянтов. Ибо победитель определится не только по грубой силе, но и по благородству, тактике и командному духу!
Я хмыкнул под шлемом. Благородство. Какое интересное слово. Особенно когда имеешь дело с такой гнидой, как Глеб Долгополый.
— Слушайте внимательно правила! — прогремел Совестин. — Поединок пройдет по законам чести. Любые грязные приемы, удары исподтишка, использование запрещенных смертоносных артефактов, обман или жульничество приведут к немедленному снятию баллов! А в особо тяжелых случаях это приведёт к позорной дисквалификации всей команды! Участникам предстоит пройти три испытания. И только тот, кто докажет свое превосходство во всех аспектах ратной науки, выйдет победителем!
Пока Совестин распинался перед публикой, к нам неслышно подошла Мирослава Кузьминична. Наша наставница была хмурой. Она остановилась перед нами, окинула оценивающим взглядом наши доспехи и кивнула.
— Выглядите как серьёзные люди, а не как первокурсники, — констатировала она. — Это хорошо. Психологическое давление никто не отменял.
Она встала передо мной, преграждая путь к выходу, хотя завеса еще не упала.
— Елисей. Михаил. Мизуки, — тон Мирославы стал предельно серьезным. — Слушайте меня внимательно.