Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

— Дело государственной важности.

— Да хоть по божьему велению! — снова ухмыльнулся клетчатый и бросил на крышу срезанную спиралью яблочную шкурку. — Нашли дурака, ваше благородие! Решили, что раз в мундире, так можно даром прокатиться? Дудки!

Я вытащил револьвер. Целиться не стал, но лицо сделал суровое.

— У меня нет времени пререкаться. Доставьте на плотину, иначе…

— А вы не пугайте, — спокойно проговорил клетчатый и впился зубами в яблоко. — Пуганые. Стрелять вы в меня не станете — не по закону это. А конфисковать дирижабль права не имеете. У вас ведь предписания нету?

Повисла пауза. Я видел, что мужик попался упёртый.

— Коли я вас повезу, — сказал он вдруг, прожевав кусок яблока. — То вернуться к началу праздника не успею. А стало быть, никто ко мне уже не сядет. Ну, и зачем я тогда сюда притащился? Меня в товариществе по головке за такое не погладят. И слушать ничего не станут. Пинком под зад — и прощайте, Матвей Степаныч. Так что как хотите, а я с места не сдвинусь.

Видно было, что не рисуется клетчатый. И правда, не встанет с ящика. Я окинул взглядом дирижабль. Нет, чтобы такой штуковиной управлять, сноровка нужна. Сам не справлюсь.

Смешно, конечно: с вертолётом у меня проблем не возникло бы.

— По чём билетик? — спросил я.

— То-то! — усмехнулся клетчатый. — Шесть целковых.

— Это грабёж! — возмутился я. — В гостинице есть номера дешевле!

— Ну, так никто ж вас садиться в гондолу не заставляет, — резонно возразил мой собеседник и откусил ещё кусок яблока.

— Сколько у вас мест? — спросил я.

— Десять. А что?

— Значит, выходит шестьдесят рублей, — вытащив банкноты, которые вручил мне в особняке Андертон, я отсчитал десяток червонцев. — Получите!

Найм новой квартиры, похоже, придётся отложить.

Клетчатый удивлённо застыл с отвисшей челюстью.

— Шутить изволите, ваше благородие⁈ — проговорил он.

— Берите и полетели! Сказал же: срочное дело!

Мужик положил огрызок на ящик, встал и недоверчиво протянул руку.

— Побыстрее, пожалуйста!

— Что-то не нравится мне это, — с сомнением проговорил клетчатый, не торопясь хватать бумажки. — Как бы потом чего не вышло.

Я понял, что теряю терпение. Сунув револьвер в кобуру, я зажал под мышкой трость и вытянул из неё шпажку.

— Либо везите меня к плотине, либо я сей же час перережу канаты, и дирижабль ваш улетит в небо! — проговорил я так, чтобы стало ясно: угроза не шуточная.

Клетчатый поспешно выхватил у меня из руки банкноты, сложил пополам и сунул во внутренний карман сюртука.

— Только чтоб без обмана! — выпалил он. — Назад не просить!

— Да полетели уже!

Спустя несколько минут гондола поднялась над крышей и поплыла, постепенно набирая высоту. Пропеллер вращался очень даже резво: на борту дирижабля был установлен паровой двигатель. Клетчатый, засучив рукава, швырял в топку лопатой уголь. По мере того как огонь разгорался, пропеллер окутывало золотистое сияние. Видимо, ходовая часть была усилена какой-то магией.

— Точно за час успеем? — спросил я, глядя на неумолимо ползущую по циферблату карманных часов минутную стрелку.

— Не извольте беспокоиться! — отозвался клетчатый. — С попутным ветром даже быстрей получится!

Я сел на деревянную скамейку, держась за борт. Дирижабль действительно набирал скорость. Невский проспект уплывал всё дальше и вот уже совсем скрылся за домами вместе с толпой.

Мы летели на северо-восток.

За час террористы могли успеть, что угодно. Я не знал, какой у них план, и насколько хорошо охраняется плотина, но было ясно, что анархисты уверены: подорвать её вполне реально. Обнадёживало одно: пока император не покинет Зимний дворец, взрывов не будет. Террористы непременно дождутся начала праздника. Значит, у меня в запасе почти полтора часа.

Могу ли я остановить отряд боевиков, имея лишь три пистолета и трость с клинком? Пожалуй, да. И всё же, везение не помешает.

Я покрутил в руках трость Волчанского. Сначала я решил, что его подкупил Андертон. Оказалось — кто-то другой. Он намекнул на высшие эшелоны власти. Очевидно, существует заговор в ближайшем окружении императора. Из-за его экономических реформ пострадали многие. В том числе, министры и царедворцы. С более покладистым и ориентированным на Запад монархом им было бы проще. Но взрывать ради этого плотину? Бред! Ясно, что Андертоном пытались воспользоваться — хотели убить императора чужими руками. Да только британец заговорщиков переиграл. Согласился устроить акцию во время шествия, а сам задумал взорвать плотину. Как он уговорил на такое злодеяние анархистов, не знаю. Но, видать, сумел убедить. Подобрал нужные слова.

Я задумчиво постучал тросточкой по борту гондолы.

Волчанский, Волчанский… Кто мог отдать ему приказ убить меня в суматохе? Он ведь для того и явился.

Вряд ли командир лейб-гвардии лично его ангажировал. Скорее уж, кто-то из начальства. Тот же глава филёров. Как его? Медников, вроде. Ну, а тому приказ передал…

Кажется, теперь ясно, почему господин Дурново так настаивал на моей кандидатуре. Явно не подходящей для внедрения в кружок Лебедевой. Как и говорил Джунковский, для этого требовался опытный сотрудник. Я тогда списал это на внутренние тёрки между начальником жандармерии и директором полицейского департамента. Но, похоже, всё куда проще: Дурново просто рассчитывал, что новичок провалит дело.

Ну, тут он просчитался.

Я усмехнулся.

Очевидно, директор входит в число заговорщиков. Яропольский этого, конечно, не знал, когда с дружками решил самочинно взорвать Дурново, не предупредив Андертона. Вот был бы парадокс, если б у него получилось. Вышло бы, что Дурново пал жертвой собственных интриг.

Такое случается, когда используют дилетантов. Которые могут выкинуть фокус, чтобы произвести впечатление на девушку, и плюют на субординацию. Впрочем, анархисты, вероятно, Андертона за начальника не считали. Всё-таки, иностранец, хоть и сочувствующий идеям революции.

Мог ли я представить всего несколько дней назад, что поездка курьером на Фонтанку спровоцирует череду событий, которая приведёт меня в конце концов в гондолу дирижабля⁈

Минут через сорок впереди показалось обнесённое стеной здание из красного кирпича с большими трубами. Дальше и правее возвышалась дамба.

— Это Охтинский пороховой завод? — спросил я клетчатого.

— Он самый, ваше благородие. Мы почти на месте. Ещё минут десять-пятнадцать, и прибудем. Вас где высадить-то?

— А вот прямо на плотине, — ответил я.

— Не положено.

— Ничего, жандармским можно.

Спорить клетчатый не стал. Вместо этого подкинул угля в топку, словно желая побыстрее добраться до плотины и избавиться от странного пассажира.

К борту гондолы были привязаны армейские бинокли. Взяв один, я прижал его к глазницам и подкрутил настройки.

Теперь плотину было хорошо видно. Масштабное сооружение впечатляло даже на расстоянии. Походило оно