Черный Маг Императора 27 - Александр Герда

Как только Градовский сообщил, что погони на самом деле нет, я тут же набрал Ершова и сказал, чтобы он срочно готовил вертолет к вылету. Никаких лишних вопросов Артем Ильич не задавал, лишь коротко ответил: «Принял, Максим Александрович». Сразу видно — бывший военный. Отличного пилота мне подобрали Нарышкины, что и говорить.

Добравшись до вертолетной площадки, мы с княжичем увидели темный силуэт «Тьмины» и оба вздохнули с облегчением. Причем практически одновременно, а значит у Лешки было схожее ощущение с моим, что теперь мы с ним в полной безопасности.

Бортовые огни на вертолете уже были включены, а Артем Ильич ждал возле двери. Увидев нас, он молча распахнул перед нами дверь, а затем так же молча забрался в кабину и защелкал переключателями, запуская двигатель.

Спустя несколько минут мы услышали дежурную фразу о том, что держим курс на Белозерск, а затем «Тьмина» резко оторвалась от земли и вертолет начал стремительно набирать высоту, унося нас с Нарышкиным подальше от Катринбурга. Что и говорить, сегодня город принял нас не очень хорошо. Ладно бы драка, но этот постоянный дождь…

Некоторое время в кабине вертолета царила тишина, которая нарушалась лишь шумом лопастей и нашим тяжелым дыханием, которое только-только восстановилось окончательно.

Я прижимал к носу и губе куски льда, которые взял из холодильника и завернул в носовой платок. Лешка внимательно рассматривал свою шишку на лбу с помощью телефона. Время от времени он дотрагивался до нее, морщился от боли и шипел как змей.

— Сейчас, Макс, погоди, — сказал он, глядя на меня. — Дай мне еще несколько минут, и я займусь нашим лечением. Вот козлы!

— Ну… — сказал я, стараясь внятно говорить сквозь разбитую губу, которая уже начала сильно опухать. — Обед был действительно незабываемый, что и говорить…

— А то! Я же тебе говорил, что ресторан классный, а ты сомневался, — с легкой хрипотцой в голосе рассмеялся Нарышкин. — Атмосфера что надо.

— Угу, — кивнул я. — Ты тоже заметил? Самые приличные люди города отдыхают.

— Это точно, — хохотнул княжич. — Жаль, что мы с тобой до десертов так и не добрались. Ты же любитель сладкого. Там с этим полный порядочек.

— Как это без десерта? — спросил я и убрал платок со льдом от лица, которое уже начало неметь от холода. — А губа? А нос? Не знаю, по-моему, угостили нас с тобой по первому разряду. Кстати, как думаешь, у меня нос случайно не сломан?

— Не сломан, не переживай, — авторитетно заявил Нарышкин, изучив мое лицо и осторожно потрогав нос. — Просто сильный ушиб. Я специалист, такие вещи умею определять.

— Это хорошо, а то мне показалось, что он теперь немного набок, — сказал я и вновь приложил платок к лицу. Хоть и холодно, но без льда нос сразу начинал болеть. — Слушай, а ты видел, как тот здоровый тип на полу копошился? Как жук навозный. Я думал, он там и останется.

— Да, это я ему удачно зарядил, — ухмыльнулся княжич. — Ты тоже хорош. Я видел, как ты Оболенского на противоходе поймал. Сразу видно, что опытный фехтовальщик.

— Так ему и надо, — хмыкнул я, вспоминая тот момент. — Хотел меня исподтишка достать, сукин сын. Все-таки не зря я его хромоногим сделал, такие уроды не меняются. Блин… Рука болит… Там вроде бы что-то щелкнуло, когда я Оболенскому по морде съездил…

— Дай посмотрю, — княжич осторожно взял мою правую руку, ощупал ее с закрытыми глазами и через минуту поставил диагноз. — Ушиб. Позже займусь. Не волнуйся, пока домой прилетишь, починим.

В этот момент я посмотрел на Лешку, который вновь взялся за изучение шишака на лбу, и улыбнулся. Несмотря на сложный день, испорченный обед и все остальное, на душе у меня было очень приятное чувство.

Да, досталось нам хорошо, но, с другой стороны, все просто отлично, разве нет? Ушли мы из ресторана своими ногами, это уже неплохо. Правда бегом, но это уже детали. Кроме того, дали сдачи и не позволили этим придуркам нас поколотить. Все просто прекрасно.

— Слушай, Леха, — сказал я. — Математика явно в нашу пользу. Сколько их там было?

— Восемь, если не считать Серебрякову, — ответил Нарышкин. — Трое незнакомых мне типов, плюс Шуйский, Оболенский и Огарков. Потом еще один прибежал. Я вообще не понял откуда он взялся.

— Ну вот, их восемь, нас двое, а значит кто победил? — спросил я, хотя вопрос для меня казался чисто риторическим.

— Мы, конечно, кто же еще? — сказал Лешка и поправил свой пиджак, на котором не было половины пуговиц. — Просто потому, что мы круче.

— Ясное дело, — кивнул я. — Но в следующий раз предлагаю заказать все что нам нужно на вынос. Утка у них, конечно, вкусная, но каждый раз получать за нее по морде, такое себе удовольствие.

— Отличная мысль, — согласился со мной княжич и мы рассмеялись.

Как говорится в таких случаях, смех получился сквозь боль и слезы, но зато он был искренним. Давно я не хохотал с таким удовольствием. Вертолет нес нас к Белозерску и нам было очень здорово. Дождь давно кончился, облака стали реже, а между ними показались яркие звезды, однако спать нам не хотелось.

Еще какое-то время мы смеялись, вспоминая и пересказывая друг другу самые смешные моменты драки, споря о том, кто кому больше врезал. К тому моменту, когда Нарышкин наконец взялся за наше лечение, мы проговорили почти час и сошлись на том, что эту битву нам с ним однозначно надо занести в личный актив, как одну из лучших.

Когда мы оказались снова в Белозерске, была уже почти полночь. Несмотря на то, что мой друг был очень хорошим целителем, полностью убрать следы побоев за один лечебный сеанс он был не в силах. Так что скрыть от деда следы наших приключений у меня никак не получилось.

— Что случилось? — спросил дед, как только мы проводили Нарышкина. — Ты же вроде бы говорил, что вы просто погулять едете?

— Так и было, — улыбнулся я. — Мы и гуляли, пока на хулиганов не набрели. Оказалось, что мы с Лешкой из неправильного района. Слово за слово… В общем, сам понимаешь. Все в порядке, честно.

— Уверен? — на всякий случай уточнил еще раз дед, и получив в ответ утвердительный кивок, перешел к следующему вопросу. — Ужинать будешь?

— Нет, деда, спасибо, я спать, — ответил я. — Мы с Нарышкиным очень плотно пообедали. До сих пор вспоминаю. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Максим, — сказал он и проводил меня задумчивым взглядом.

Приняв душ на ночь, я залез под одеяло