Император Пограничья 24 - Евгений И. Астахов

— Сын, — произнёс Эрик.

Кронпринц коротко и внятно ввёл отца в курс дел. Конунг выслушал молча, после чего заговорил.

— Шведский Лесной Домен не в том положении, чтобы разбрасываться жизнями сильнейших своих воинов, отправляя их на смерть на другой край мира, — ответил Эрик ровно, и за этим спокойствием слышался правитель, для которого каждый боец измерялся в годах подготовки. — И тебе, сын, это должно быть понятно первому.

Сигурд бросил на меня мрачный взгляд, не понимая, как подвести беседу к нужной нам теме. Тогда я протянул руку, и кронпринц молча передал магофон.

— Конунг Эрик, это князь Платонов, — произнёс я. — Война с Абсолютом не бывает чужой. Если мы не остановим его здесь, в Детройте, через год эта тварь захватит Америку, начнёт свой марш через океан и окажется на пороге вашего дома. К тому моменту за мельчайший шанс на победу придётся заплатить уже жизнями не десятков, а тысяч людей. Угрозу нужно давить в зародыше, пока она не выросла в нечто неуправляемое.

В трубке повисла пауза. Я слышал чьё-то далёкое дыхание, скрип дерева, возможно, Эрик откинулся в кресле.

— Продолжайте, князь, — сказал собеседник бесстрастно. — Полагал, у вас есть план?..

— У меня всегда есть план, но речь не о том. Я слышал о проблеме со здоровьем вашего старшего сына Свена, — продолжил я. — Если в мире существует способ поставить его на ноги, я его найду. Если такого способа нет, я передам Шведскому Домену двадцать тонн Сумеречной стали. Безвозмездно.

Рядом со мной Сигурд резко втянул воздух сквозь зубы. Двадцать тонн Сумеречной стали по рыночной цене составляли порядка семнадцати с половиной миллионов рублей, и за эти деньги можно было трижды перевооружить армию небольшого государства и на сдачу построить пяток больниц со школами.

Эрик молчал долго. Я слышал, как он кряхтит, как выдыхает сквозь нос, обдумывая услышанное. Когда конунг заговорил, голос его звучал иначе, гораздо более взвешенно.

— Это крайне щедрое предложение, князь Платонов, — проговорил он. — Редкие Реликты и деньги имеют свою цену, отрицать я не стану. Однако здоровье моего сына интересует меня несравнимо больше любого количества Сумеречной стали. Я предпочёл бы, чтобы вы выполнили первую часть своего обещания. Вопрос в том, действительно ли вы способны на это?

— В Содружестве живёт князь Оболенский, — ответил я. — Человек с редчайшим Талантом целителя, который спасал безнадёжно больных. Помимо того, в Угрюме собрались лучшие умы Содружества. Я приложу все силы, чтобы ваш сын пошёл.

Снова пауза. Я ждал. Торопить его не имело смысла: такие решения принимаются разумом, а не под чужим давлением.

— Хорошо, — сказал Эрик. — Я отправлю к вам Магистра Бьёрна Хольгерссона. Это сильнейший фитомант Домена. Сигурд может рассказать вам о нём больше. С ним прибудет сотня Лесных Стражей. У них уйдут примерно сутки, чтобы добраться до портала в Копенгагене и прыгнуть к вам.

— Благодарю, конунг.

— Надеюсь, ваш план и в этот раз не подведёт всех, чьи жизни зависят от его успеха, — отозвался собеседник. — Верни Бьёрна живым, сын, — добавил Эрик. — Нам будет трудно без него.

— Я прослежу за ним лично, отец, — ответил кронпринц.

— И ещё, — голос Эрика смягчился на полтона. — Я позвоню норвежской королеве. Попробую убедить её прислать помощь. Ничего не обещаю, но попробую.

Связь прервалась. Сигурд забрал магофон и посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалась неподдельная благодарность.

— Шары Тора! Двадцать тонн!.. — повторил он, качая головой.

— Если Свен пойдёт, ни один килограмм не покинет мои склады, — отмахнулся я. — Обещание лучше выполнить.

Адреналин от успешных переговоров не отпускал. Бывает такое состояние, когда удача идёт в руки и хочется проверить, где закончится везение. Вместо того чтобы вернуться в кабинет, я достал собственный магофон и набрал номер, который набирать не следовало.

Сигурд вопросительно поднял бровь.

— Кому звонишь?

— Да так, одному шибко деятельному герцогу, — ответил я.

Глаза кронпринца расширились, но прежде чем он успел что-либо сказать, на том конце провода сняли трубку. Голос секретаря, сухой и безупречно вежливый, сообщил, что герцог сейчас недоступен. Я назвал своё имя и титул. Через тридцать секунд в трубке зазвучал мягкий, чуть насмешливый баритон.

— Князь Платонов, какая неожиданность… Чем обязан?

— В пригороде Детройта на поверхность вышел Абсолют, герцог, — сказал я. — Тварь, сопоставимая с Грандмагистром. Мы с местной Хранительницей формируем международную коалицию для обороны города. Я подумал, что вам стоит об этом узнать, ведь вы так радели за будущее этого города. Самое время за него сражаться.

Тишина в трубке длилась ровно три секунды. Достаточно, чтобы обдумать ответ, и недостаточно, чтобы выдать растерянность. Меровинг контролировал паузы так же, как собственные интонации.

— Увы, Франция привыкла помогать друзьям, а Детройт, насколько мне известно, не из их числа, — ответил Меровинг, и голос его не утратил ни грамма мягкости, хотя под ней пряталась нержавеющая сталь. — Мужайтесь, князь! Мы будем молиться за вашу победу.

Я усмехнулся. Хильдеберт уже списал Детройт со счетов и прикидывал, что можно подобрать с трупа. Что ж, тем приятнее будет его разочаровать.

— Обязательно помолитесь, герцог. Заодно поставьте свечку за маркиза де Понтиака. Ему она пригодится больше, чем нам. Доброй ночи, герцог.

Я нажал отбой. Сигурд смотрел на меня с выражением, которое я затруднялся классифицировать.

— Ты только что позвонил герцогу Меровингу, чтобы его оскорбить? — уточнил швед.

— Чтобы зафиксировать его отказ, — поправил я. — Теперь Мари-Луиз будет знать, что Париж бросил Детройт в беде. Неплохо, учитывая, что агентурная сеть Меровинга в городе теперь обезглавлена. А Хильдеберт будет знать, что я в курсе его схем. И ничего не сможет с этим сделать.

Мы вернулись в кабинет.

Следующие часы превратились в непрерывную цепь звонков. Мари-Луиз работала за противоположным концом стола, перекладывая бумаги и отвечая на вызовы по собственному аппарату. Я набирал номер за номером.

Голос Михаила Посадника звучал взвешенно, и каждая фраза была трижды продумана со всех сторон.

— Я услышал вас, князь. Дайте мне сутки. Я хотел бы дождаться итогов совещания глав Бастионов и понять, каковы общие настроения. Новгород всегда действовал в рамках коллективных решений.

Я повесил трубку, мысленно переведя сказанное на простой язык: Посадник будет ждать, как проголосует большинство, и присоединится к победившей стороне. Типичный торговец. Впрочем, если совещание поддержит коалицию, Новгород войдёт в неё автоматически, и это уже само по себе было неплохо.

Князь Багратуни из Еревана выслушал меня молча, не перебивая, после чего задал три