Боярский сын. Дружинник. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

— Десять тысяч… небольшая цена за то, чтобы понять, что сегодня за столом не везёт, — произнес Романов. Он поднялся, поправил камзол. — Благодарю за игру, господа. Глеб Фролович, вам сегодня улыбается удача. Надеюсь, что она не ослепит вас своей улыбкой.

С этими словами императорский родственничек вышел из-за стола, сохранив и лицо, и запасы кошелька. Умный парень. Понял, что ему не прёт сегодня и решил не дёргать судьбу за усы.

Нас осталось четверо. Вскоре, граф и мажор тоже вылетели, не выдержав темпа ставок, который задал Долгополый. Теперь мы сидели друг напротив друга: я и Глеб. Между нами на зеленом сукне громоздилась гора фишек, общая стоимость которых перевалила за сто тысяч.

Я почувствовал, как в зале стало тише. Гости из главного зала почуяли запах игры с крупными ставками и начали подтягиваться к нам. Я изредка видел бледное лицо Мишки Морозова, который стоял за моим плечом. Любава тоже подошла ближе, её глаза сузились, когда она наблюдала за Глебом.

— Ну что, Елисей, — Глеб развалился в кресле. — Похоже, мы остались одни. Поиграем по-взрослому? Или так и будешь копейки со стола собирать?

— По-взрослому — это как? — я приподнял бровь.

— Повышаем ставки, — в глазах Долгополого вспыхнул огонек азарта. — Каждое повышение — минимум десять тысяч. Идёт?

— Идёт, — кивнул я. — Сдавайте, уважаемый господин Портоленский.

Граф Портоленский, взявший на себя роль дилера, перетасовал колоду и раздал карты.

Я заглянул в свои. Король пик и туз пик. Ядрёна медь, вот это уже серьезно. Мой боевой нож на бедре мелко завибрировал, посылая в ногу волну тепла. Что это — знак? Старый охотник внутри меня подобрался, готовый к броску.

На стол легли первые три карты — флоп.

Десятка пик. Дама пик. Туз бубен.

Внутри меня что-то щелкнуло. У меня на руках было «флеш-дро», «стрит-дро» и пара тузов одновременно. Гатшот, ёклмн! До флеш рояля, комбинации, которая случается, если ты очень сильно понравился богам, мне не хватало только валета пик.

Глеб посмотрел на свои карты и на долю секунды основа его живицы вспыхнула. Это был признак очень сильной руки. Он не блефовал — по меридианам не бежали искорки. Он был уверен в себе. Что же у него там за карта?

— Десять тысяч, — небрежно бросил Глеб, кидая фишку в центр. — Думаю, что это чуть остудит тебя.

— Колл! Уравниваю, — я сделал свою ставку.

Народ обступил стол плотным кольцом. Я слышал, как Варвара Камышинская шумно вздохнула.

Четвертая карта — терн.

Восьмерка пик.

Ого. Теперь у меня был флеш. Комбинация сильная, но не главная в раздаче. Глеб мог собрать фулл-хаус или стрит-флеш пониже. Эх, как же ему тогда будет весело…

— Двадцать тысяч, — Глеб прищурился, глядя на меня сквозь дым сигариллы. — Что, Ярославский, потянешь свою «дырявую» комбинацию? Дороговато выходит — не боишься остаться без штанов?

— Играем! — я добавил фишек. — Если останусь без нижнего белья, то хоть похвастаюсь красивыми икрами.

В моем запасе осталось совсем немного наличности, но я не подал виду. Хороший понт дороже денег, а сейчас надо было подбавить этого понта побольше, чтобы Глеб купился.

Зал замер. Даже музыка из соседнего крыла, казалось, стала тише. Все ждали последнюю карту.

Раздача пятой карты — ривер.

Валет пик!

В тишине зала кто-то из зрителей громко выдохнул. Моё сердце радостно застучало, но сам я остался с непроницаемым хлебалом. Нельзя показывать то, что у меня на руках полный набор для уничтожения охреневшего княжича!

На столе лежали: десятка пик, дама пик, туз бубен, восьмерка пик и валет пик.

У меня в руках: пиковые король и туз.

Глеб сделал вид, что сейчас выдвинет все свои фишки, сделает «олл-ин». При этом пристально «не смотрел» на меня. Но я-то ощущал его боковое зрение!

Я притворно вздохнул и дёрнул рукой, как будто попытался сбросить. Но удержался! Надеюсь, моя актёрская игра принесёт плоды?

Флеш рояль. Десять, валет, дама, король, туз. Все одной масти. Одна из четырёх высших точек покерного мироздания. Математическая аномалия, помноженная на мою удачу.

Я посмотрел на Глеба. Его живица светилась от восторга. Он едва сдерживался, чтобы не закричать от радости. И он был уверен, что вскоре раздавит меня.

— Ну что, Елисей… — Глеб обвел взглядом толпу. Во как, оказывается не только я играю на публику. — Кажется, пришло время прощаться с твоими денежками. И не только с ними.

Он выгреб все свои фишки в центр стола. Огромная гора получилась.

— Тут около ста тысяч. И я ставлю всё. Вот ещё!

Он снял с указательного пальца правой руки золотой перстень с рубином. Камень был размером с лесной орех и как будто светился изнутри алым светом.

— Этот перстень один из символов моего рода, — голос Глеба дрожал от возбуждения. — Он стоит как половина твоей базы в Балашихе. А может и больше!

Он перевел взгляд на Любаву, ища одобрения, но та стояла бледная, вцепилась в бокал с шампанским так, что костяшки побелели. Он положил перстень поверх стопки фишек.

— Против твоих складов, Ярославский! — выкрикнул Глеб, и его голос сорвался. — Всю твою базу в Балашихе против этого перстня и всего банка. Рискнешь? Или признаешь перед всеми, что ты — всего лишь трусливый щенок, которому случайно повезло пару раз?

Толпа ахнула. Ставки стали безумными. Для Долгополого это была попытка уничтожить меня, растоптать моё будущее одним махом. Он аж подпрыгивал на месте от возбуждения!

— Глеб, остановись! — крикнула Любава, делая шаг вперед. — Ты не имеешь права ставить родовые реликвии!

— Помолчи, Любава! — огрызнулся Глеб, не сводя с меня яростного взгляда. — Я знаю, что делаю! Ну что, Елисей? Хватит у тебя смелости принять ставку или ты только девок по сугробам катать умеешь?

Я помолчал. Посмотрел на свои карты, которые лежали рубашкой вверх. Надо же доиграть спектакль до финала. Мой внутренний ведарь откровенно ржал. Мальчик, где ты учился — там я преподавал! Я видел руку Глеба так ясно, словно карты были прозрачными.

Он явно начал собирать с пары тузов на первой раздаче, но у него на руках ещё была девятка пик. И это в самом деле могло