Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

* * *

Я стоял на краю наспех сколоченной деревянной трибуны и с отстраненным интересом разглядывал колышущееся серо-зеленое море, в которое превратился плац. Девятая пехотная дивизия, вернее, то, что от нее осталось, была выстроена в «коробки». Тысячи людей, тысячи судеб. Со стороны могло показаться, что это грозная сила. Ровные шеренги, блеск штыков, знамена. Но я, благодаря анализу Алисы, видел нечто иное. Я видел статистику.

— Общая численность личного состава: восемь тысяч семьсот сорок два человека , — бесстрастно докладывала хвостатая у меня в голове, ее аватарка сменилась на строгую штабную даму в пенсне. — Боеспособны: не более шестидесяти процентов. Уровень боевого духа: низкий, граничащий с апатией. Потери за последний месяц: тысяча двести человек. Соотношение потерь с противником: один к семи, и не в нашу пользу. Основная причина потерь: некомпетентность командного состава, устаревшая тактика, отсутствие связи между подразделениями, тотальная коррупция в тыловом обеспечении. Вывод: соединение небоеспособно и в текущем состоянии представляет собой не армию, а хорошо организованную толпу смертников.

Я мысленно поблагодарил Алису за столь «оптимистичный» доклад и перевел взгляд на офицеров. Они стояли отдельной группой, ближе к трибуне. Спесивые, холеные лица. Идеально отутюженная форма, начищенные до зеркального блеска сапоги. Ни пылинки, ни пятнышка. Было очевидно, что большинство из них не то что в атаки не ходили, они даже передовую видели только через бинокль из глубокого тыла. Отпрыски знатных родов, получившие свои погоны не за заслуги на поле боя, а по праву рождения. И сейчас на их лицах читалась смесь недоумения и плохо скрываемого высокомерия. Какого черта их, элиту нации, заставили стоять на этом грязном плацу рядом с простым солдатским быдлом? И что здесь делает этот белобрысый варвар?

Рядом со мной, прямой и неподвижный, как гранитная статуя, стоял командующий Северной армией, маршал Сюань Дэ. Старый, умудренный опытом солдат с лицом, изрезанным морщинами, как карта старых дорог. Он молчал, задумчиво окидывая взглядом свои войска. В отличие от подчиненных, маршал прекрасно понимал, что происходит. В Пекине, в императорском дворце, еще не решались произносить вслух страшное слово «катастрофа», но Сюань Дэ, здесь, на передовой, уже не просто видел ее своими глазами, он в ней жил, дышал ею. Пытался латать дыры в рассыпающемся фронте, отправляя на верную смерть тысячи своих солдат.

Маршал пытался донести правду до столицы. Его доклады, полные сухих, страшных цифр, ложились на стол императорских советников, но тонули в болоте дворцовых интриг, коррупции и трусливого нежелания признавать очевидное. Но его все-таки услышали. Только не так, как он хотел. Ему не дали новые дивизии, не прислали современное вооружение. Ему прислали меня…

Сопляка, варвара, выскочку с непомерными полномочиями и рекомендательным письмом от самого графа Воронцова, имя которого в военных и политических кругах России имело вес не меньший, чем подпись Императора или наследника престола, с которым уже все считались. Сюань Дэ смотрел на меня, и я читал в его усталых глазах целую гамму чувств. Недоверие, раздражение, но вместе с тем, слабую, отчаянную надежду. В его возрасте и в его мире, китаец мог только мечтать получить офицерский чин, а этот белобрысый паренек, годившийся ему во внуки, сейчас будет решать судьбу целой дивизии. Маршал снова сморщился, словно съел лимон целиком. Наивный… Не одной, а сразу десяти, только пока лучше об этом не говорить, а то еще удар хватит…

Обычно на таких построениях командир дивизии, генерал Лян, произносил громкую, пафосную речь. Рассказывал о том, что его дивизия — самая лучшая, что его солдаты, это тигры, которые голыми руками порвут минимум десять японцев каждый. Но сегодня генерал Лян, как и все его офицеры, стоял с каменным, подавленным лицом и молчал, как рыба об лед. Он знал, что сейчас говорить будет русский. И говорить он будет страшные и очень неприятные вещи.

Я шагнул к краю трибуны. Тишина, до этого нарушаемая лишь шелестом знамен на ветру, стала абсолютной. Десять тысяч глаз уставились на меня.

— Маршал Сюань! Генерал Лян! Офицеры и солдаты Девятой дивизии! — я начал говорить, и мой голос, усиленный нанитами, разнесся над плацем, четкий и безжалостный. Я говорил на идеальном мандаринском наречии, без малейшего акцента. Это был мой первый удар, психологический. Варвар, говорящий на их языке лучше, чем многие из них, это уже само по себе выбивало из колеи. Я сделал паузу, обводя взглядом застывшие лица.

— Скажите мне, уважаемый маршал, — я повернулся к Сюань Дэ. — У вас в Императорской военной академии есть отдельные курсы повышения квалификации, где ваших офицеров целенаправленно учат, как угробить вверенный им личный состав в кратчайшие сроки и с максимальной эффективностью?

На плацу пронесся сдавленный вздох. Офицеры побагровели от гнева. Это было неслыханное оскорбление. Плевок в лицо всему командному составу. Маршал Сюань даже не дрогнул, лишь его глаза сузились. Он ждал, что будет дальше.

— Последнюю неделю мой сводный отряд проводил разведку на вашем участке фронта, заодно изучали, что происходит на передовой — продолжил я, снова поворачиваясь к строю. — Мы наблюдали за действиями ваших офицеров. Как на тактическом, так и на стратегическом уровне. Не скрою, бардак и неразбериха есть в любой армии, и в нашей тоже. Но то, что я увидел здесь… господа, ваши тигры в сияющих погонах дадут фору многим в искусстве бессмысленного самоубийства!

Я указал рукой на группу офицеров.

— Каждый второй из вас думает о чем угодно: о своей чести, о репутации своего рода, о том, как выгодно продать налево партию сапог, но только не о выполнении поставленной боевой задачи! А каждый первый печется о своей драгоценной шкуре, отправляя солдат в лобовые атаки на пулеметы, даже не проведя разведку!

— Мои подчиненные готовы умереть за свою страну и за Императора! — не выдержав, выкрикнул из строя офицеров какой-то полковник с багровым от ярости лицом.

— Именно поэтому ты — кретин, — спокойно, но так, чтобы слышали все, ответил ему, не отводя взгляда от побагровевшего полковника. Его лицо исказилось от ярости, рука дернулась к эфесу сабли. — Идиот, который не понимает главной сути войны. Умирать должны не твои солдаты. Умирать