Цари земные - Василий Анатольевич Криптонов

Итак, Танька потрогала ухо, и созданный мною бриллиантик в серёжке сверкнул красным.

— Саша, у меня идея.

— Хм.

— Это очень хорошая идея!

— Да я не спорю, идея — блеск! Но это ведь только на один год. Если мы каждый год будем дарить всем на каждый праздник светящиеся украшения…

— Это будет только хорошо!

— Это глупо, монотонно, банально, уныло…

— А ты представь себя на месте других людей, которые не мы!

— Представил. Мужчинам украшения особо не нужны, они сразу красивыми рождаются. А замужним женщинам постоянно принимать бриллианты в дар от посторонних людей — тоже как-то…

— Саша, ну ты же всё поломал!!!

— Я — реалист.

— Если подумать, то Дмитриевым можно подарить и деньги. Им точно не помешают, у Анны Савельевны состояния, насколько мне известно, нет, так что жить им предстоит исключительно на двойное жалованье.

— Одно из этих жалований — жалованье заместителя ректора, между прочим.

— Всё равно.

— Ладно, убедительный довод. А Серебряковым подарим ледяной куб метр на метр.

— З-зачем?

— Непринципиально. Просто это единственное, чего они не могут позволить себе сами летом.

Разумеется, на этом обсуждения не закончились. Мы продолжали их и в библиотеке, и в постели, и утром за завтраком. Деньги Дмитриевым отложили в конвертик, насчёт Серебряковых ещё думали.

— Знаешь, Таня, я только сейчас понял, насколько Серебряков великий человек, — сказал я, держа конверт в руках.

— М?

— Эта двойная свадьба… Это ведь не только про то, что он озвучил. Будет множество гостей, большинство — со стороны Серебрякова. А свадьба — двойная. И приходить с подарком только для одной пары — неприлично. Следовательно, подарков накидают и Дмитриевым. А поскольку никто их знать не знает, отделаются, всего вероятнее, деньгами.

— Ты это правда только сейчас понял?..

— К стыду своему — да. Вот и что такому человеку на свадьбу подарить, а?

В конце концов я придумал нечто хотя бы частично оригинальное, взял подмышку Диль и явился к Кеше в типографию. Там мы долго и грустно смотрели на наши производственные мощности, обсуждали со специалистами, показывали им наброски и приводили в ужас. В итоге выяснилось, что всё, в общем, можно реализовать за пару дней. И Диль засела за визуал.

Когда Танька за день до свадьбы увидела результат, она пришла в лютый восторг и едва не лишилась чувств. Меня это не порадовало. Потому как если нам такое кажется восхитительным подарком, то для одариваемого, скорее всего, будет так себе. Но ничего лучше мы всё равно придумать не могли.

На столе стояли три яркие, цветастые глянцевые коробки. Первые три официальных издания популярнейшей в самиздате игры «Отлупить Кешу». Игровое поле на плотном картоне и с потрясающей графикой. Тщательно отрисованные карты. Выразительные фишки игроков. И более того: все экземпляры были строго уникальными, именными, с портретами счастливых пар.

— В принципе, мы готовы к серийному производству, — сказал я. — Но серии будут маленькими. Если популярность окажется высокой, тогда придётся строить типографию и закупать серьёзное оборудование. А пока — ставка на эксклюзивность и дефицит.

— А как же нам? — спросила Танька, гладя поверхность коробки с красиво изображённым молодым человеком, над которым нависли дубинка, утюг, подушка, скалка и кирпич.

— Я уж думал, ты не спросишь, — усмехнулся я. — Диль!

Диль появилась с четвёртой коробкой и предложением:

— Поиграем?

К игре подключились Даринка, Настя и доктор. Вечер прошёл в изумительной атмосфере радости и волшебства. Кеша, наверное, был рад где-то у себя дома, что он дарит людям столько положительных эмоций. Настоящий человечище!

Но время шло неумолимо, и вот, настал день бракосочетаний. Мы с Танькой встали рано, переглянулись и в глазах друг друга увидели решимость дойти до конца.

Утренний туалет, завтрак в гробовом молчании. Мы справимся, мы выдержим, всё будет хорошо!

— Главное помнить, что всё это не про нас, — сказал я. — Всё затевалось ради них, ради Серебряковых и Дмитриевых, они — суть того, что будет происходить.

— Да, — сказала Танька, чуть расслабившись.

— Всего-то нужно: отсидеть часик на торжественной церемонии, да потом часика три-четыре — на празднике. Поедим всякого, может, станцуем чего-нибудь медленное — и домой. Кому мы там особо нужны? Вот без брачующихся — согласен, не сложится вообще ничего, а мы — так, с боку припёка.

Танька повеселела, у неё даже появился вялый аппетит.

Когда мы оделись к выходу, в прихожей материализовалась Диль и сообщила, что специальный извозчик, нанятый на весь день, ждёт снаружи.

— С богом, — сказал я и открыл дверь, пропуская вперёд Таньку и Даринку.

В этой сцене было нечто великолепное, от чего захватывало дух. Эстетика ужасного, романтика кошмара. Я ненавидел себя за то, что испытываю все эти совершенно неуместные чувства, но ничего не мог поделать.

Сверкнула молния, вновь осветив фигуру, стоящую на крыше особняка под проливным дождём.

— Вадим, пожалуйста, я тебя умоляю! — кричала матушка Серебрякова, мечась по раскисшему газону, заламывая руки. — Спустись! Не надо, не делай! А я говорила, что она тебя погубит, я знала с самого начала!

— Уважаемая! — заорал я, превозмогая раскат грома. — Вы нихрена не помогаете!

— Как вы смеете говорить со мною в подобном тоне⁈

— Пошла вон! — сменил я тон кардинально.

Серебрякова отступила от неожиданности, но в бегство не обратилась. Аристократка, что тут сказать. Не привыкла убегать от проблем. Тут же завопила на меня что-то невразумительное, но её крик потонул в шуме дождя и дополнительном раскате грома, который достался нам совершенно бесплатно, без молнии.

Вадим Игоревич стоял на крыше. С петлёй на шее. С револьвером, приставленным к голове. И полностью игнорировал мечущихся внизу перепуганных близких.

Кроме меня и матушки Серебряковой, здесь присутствовал мрачный Дмитриев, который смотрел вверх, стиснув кулаки. Дождавшись, когда гром умолкнет, а паникующая женщина прервётся, чтобы вдохнуть, он рявкнул:

— Прекрати этот цирк, клоун! Что ты устроил⁈ Из-за бабы — стреляться? Вешаться? С крыши прыгать? Ч-чёрт, да как ты вообще всё это выдумал⁈

Как верно заметила Танька, с фантазией у Серебрякова было так себе. А то, что было, как-то всегда подразумевало оружие. Но смех смехом, а ситуацию он создал такую, что если поскользнётся, то шансов выжить у него будет… Примерно девяносто девять из ста. Диль его успеет спасти.

Больше всего меня смущал револьвер. Штука сволочная и очень близко к виску. Диль сразу сказала, что предпочла бы