Цари земные - Василий Анатольевич Криптонов

— Речь идёт об этой поездке. Я не должен был здесь оказаться. Всё пойдёт прахом, вся моя жизнь обрушится, и не только моя. Какая ирония… Я, способный на такие тонкие игры с величайшими негодяями нашего века, умеющий столь изящно просчитывать сложнейшие варианты, вплоть до мельчайших частиц, лапсердакнулся на такой мелочи! Воистину, на всякого мудреца довольно простоты! Взять и поехать на природу в жаркий день в таком обществе! Но лишь сейчас я осознал глубину той бездны, в которую…

Тут сидящая слева от Натали Кунгурцева вытащила откуда-то из-под себя плед, развернула его и набросила на ноги Натали.

— Зачем? — удивилась та. — День довольно жаркий.

— Благодарю вас, Анна Савельевна, мне гораздо лучше, — сказал я.

— Может быть, вам лучше провести время с мужчинами, Александр Николаевич?

— Может быть, может быть…

— Таня, — потыкала Натали мою супругу в плечо. — А что это всё означает?

Татьяна издала протяжный стон мученицы, но ничего не сказала. Я же покосился влево, где Игнат сидел на корточках рядом с распростёртой на шезлонге Апраксиной, также лишённой обуви, вздохнул и отправился к Серебрякову и Дмитриеву.

— Жизнь так жестока, — сказал я им. — Порой неоправданно жестока. Я хочу домой…

— Бросьте, Александр Николаевич! — хлопнул меня по плечу Серебряков. — Понимаю, я и сам — городской житель. Но иногда необходимо выбираться.

— Какой вы городской житель! Вы — путешественник.

— Ваша правда! Но между путешествиями я предпочитаю жить в городе, держать руку на пульсе. А не выпить ли нам по стаканчику сливового сока?

— Всё, что угодно, лишь бы выкинуть из головы прекрасное видение, которое не должно было попасться мне на глаза.

Дмитриев достал и откупорил бутылку из серебряковской кареты.

— Через неделю у нас с тобой свадьба. Можешь поверить, Вадим?

— Я бы не стал это так называть, звучит странно.

— Ай, да ну тебя! Вечно умничаешь. Понял ведь, что сказать хочу.

— Понял и разделяю. Действительно, трудно представить себя по ту сторону… Александр Николаевич, мы волнуемся! Успокойте нас, расскажите о жизни после свадьбы.

— Жизнь в браке, господа, — провозгласил я, подняв бокал, — подобна жизни вне брака, только в браке. Есть такие люди, которые полагают, будто после бракосочетания нужно сразу же всё изменить. Они верят в это потому, что родители говорили им, что всё изменится, говорили друзья и подруги, родственники и попросту чужие люди. Брак для них превратился в аналог загробной жизни, о которой мало что известно, но которая совершенно точно радикально отличается от жизни холостяцкой. Но остановитесь, задумайтесь! Кто делает супружескую жизнь такой? Мы сами! Своими ожиданиями, своими заблуждениями, своими невнятными требованиями. Только от нас зависит, каким будет следующий день. От нас и от тех, кого мы выбираем достойными влиять на наши жизни, Боря, я понимаю ваше желание приобщиться к сливовому соку, но уведите отсюда Стефанию и верните её обутой, на земле полно гвоздей, благодарю. Не надо бояться того, что всецело в нашей власти. Нужно лишь употребить эту власть! Нужно выбирать в жизненные спутники такого человека, который любит вас как есть и не потребует изменений. В то же время спутник — или спутница — должен быть таким человеком, ради которого хочется меняться и становиться лучше. В этом, как мне кажется, вы оба преуспели. Так что у меня на ваш счёт исключительно хорошие прогнозы. Оставьте сомнения, забудьте про страх и — живите сегодняшним днём! Каждый наш день — сегодняшний. Прошлого уже нет, будущее ещё не наступило. Прикладывайте все усилия к тому, чтобы настоящий момент был самым лучшим. Ура!

— Ура! — поддержали меня Серебряков, Дмитриев и успевшие присоединиться Боря со Стефанией.

Остальные почему-то не спешили разделить наш аперитивчик. Должно быть, из-за жары. Ну и пусть их, нам больше достанется.

Не успели мы допить, как послышался хриплый голос Кузьмы.

— Первая есть, разбирайте!

Дважды просить никого не потребовалось, все бросились расхватывать шампуры с аппетитно подрумянившимся мясом. Кузьма знал толк в шашлыках.

Когда подоспела вторая партия мяса, меня аккуратно отжали в сторонку Люда и Полина. Оглядываясь, как бы кто не подслушал, они завели речь о насущном для них вопросе.

— Александр Николаевич, перво-наперво, спасибо вам большое.

— Всегда пожалуйста, а за что?

— Смеётесь? Вы нам новую жизнь подарили. Да тут одной картошки на продажу столько выйдет, что мама не горюй!

— Ну и отлично, не надо мамам горевать. Мамы должны радоваться за детей своих.

— Очень верно говорите. Да только нас очень беспокоит, что земля эта не наша. Этот Кузьма… Я слышала, как он ворчит, что на его земле хозяийничают какие-то свиристелки, в доме его живут.

— Кузьма всегда ворчит, это нормально. Земля эта не его, дом тоже. Всё принадлежит его дочери. Формально, конечно, он может этой землёй распоряжаться, пока Дарине восемнадцать лет не исполнилось. Сдавать в аренду…

— Он ведь и выгнать может. Хоть зимой — стукнет в голову, что вернуться хочет — и всё.

Я поморщился и промолчал. Ничего приятного из моего молчания девушки не извлекли, физиономии их ощутимо помрачнели.

— Мы вот об этом поговорить и хотели… Никаких бумаг ведь нет. А если бы хоть на десять лет, скажем, договор аренды заключить… — Это предложила Люда. А Полина добавила:

— Даринка — девчонка мировая, да только маленькая совсем. Расти будет, меняться. Мало ли, что ей в голову втемяшится. С Настей поссорится…

— Дамы… Насчёт договора. Я всё-таки не глупее паровоза. Договор готовится, и как раз на обсуждении сроков мы пока и застряли. Кузьма хочет год, и каждый год договор пересматривать, чтобы задирать арендную плату. Мы ему объясняем, что так не делается, но он упёртый, как баран. По уму, конечно, надо было сначала всё уладить, а потом вас сюда привозить. Но я действую по уму только в особых обстоятельствах, крайне редко и чрезвычайно неохотно. В основном я, как истинный художник, творю сердцем. И в данном случае сердце подсказало мне именно такой путь. Опасения ваши имеют под собой основания, врать не стану. Однако примите мои личные гарантии: о необходимости съехать вы будете предупреждены как минимум за год. Время перегруппироваться у вас будет.

Девушки воспряли, переглянулись. Полина ткнула Люду локтем в бок. Люда откашлялась.

— Спасибо, Александр Николаевич. А… А у нас ещё одна мысль появилась. Домик-то сейчас у нас расширится и существенно. Вы даже говорили, что ещё настроить можно, место есть.

— Можно, но с