Я - Товарищ Сталин 16 - Андрей Цуцаев

Июль 1938 года. Нью-Йорк.

Джейкоб Миллер проснулся в своей небольшой квартире в Бруклине от шума мусорной машины, проехавшей по улице под окнами. Он полежал минуту, глядя в потолок с трещинами, потом медленно встал и прошёл на кухню. Зажёг газ под кофеваркой, налил воду из крана и достал из шкафа пакет с овсянкой. Пока вода нагревалась, он открыл вчерашнюю «Daily News», которая лежала на столе, и пробежал глазами заголовки. В Европе говорили о Судетах, в Вашингтоне продолжались споры о нейтралитете, а в Нью-Йорке полиция всё ещё искала свидетелей по расстрелу на 14-й улице.

Джейкоб отложил газету и налил себе кофе — чёрный, без сахара. Он пил маленькими глотками, сидя за столом и глядя на кремовый конверт, который рано утром подсунули под дверь. Взяв перочинный нож, он аккуратно вскрыл конверт и достал один лист машинописного текста.

«Мистер Миллер. Объект: мужчина, 52 года, рост пять футов десять дюймов, плотного телосложения, тёмные волосы с проседью на висках, носит очки в тонкой металлической оправе. Наблюдение с 10:00 утра до 19:00. Место начала: главный вход в отель „Waldorf-Astoria“, Парк-авеню, угол 49-й улицы. Задача: фиксировать все перемещения, любые встречи и остановки дольше четырёх минут. Особое внимание уделите двум его спутникам: женщина примерно 35 лет, светлые волосы, среднего роста, в светлом летнем костюме; мужчина около 40 лет, высокий, худой, в сером костюме и фетровой шляпе. Нужны лица всех троих крупным планом при каждой смене места. Негативы передать в 20:30 у северного входа в Центральный парк, скамейка возле фонтана, пятая от главной аллеи. Человек подойдёт сам. Оплата — 300 долларов наличными. Опасность низкая. Уничтожьте письмо».

Джейкоб прочитал текст, потом ещё раз. Триста долларов. Сумма была заметно выше той, что предлагали раньше. После истории с Хэнкоком прошло чуть больше месяца, и каждый новый конверт заставлял его вспоминать разбитую витрину кафе, кровь на скатерти и женщину на коленях рядом с телом. Он знал, что должен отказаться. Работа становилась всё более рискованной, а он не был ни героем, ни дураком. Но триста долларов означали два спокойных месяца без мелких заказов на портреты и свадьбы, без необходимости считать каждый цент. Он решил, что это будет последний раз. Ещё одно задание — и потом он на время уйдёт в тень.

Он сжёг лист над конфоркой, размешал пепел ложкой и спустил воду в раковину. Потом открыл ящик комода и достал складной нож с костяной рукояткой. Проверил лезвие пальцем и убрал в карман брюк. Из другого ящика вытащил две запасные кассеты плёнки и небольшой блокнот в кожаной обложке. Камеру «Contax» он проверил ещё вчера вечером: протёр линзу мягкой тканью, сменил старый ремешок на новый. В кожаный портфель положил камеру, кассеты, блокнот, пачку сигарет, коробок спичек, фляжку с водой и два сэндвича с ветчиной и сыром, завёрнутые в вощёную бумагу. Одежда сегодня была выбрана тщательно, чтобы не выделяться: светло-голубая рубашка с короткими рукавами, серые брюки из лёгкой ткани, коричневые туфли, бежевый лёгкий пиджак и панама вместо привычной соломенной шляпы. Он подошёл к зеркалу в прихожей и осмотрел себя: выглядел как обычный клерк или мелкий коммивояжёр — один из тысяч, кто ходит по Манхэттену с портфелем.

Он вышел из дома в 8:50. На улице уже стояла жара. Джейкоб дошёл до станции метро пешком, купил билет и сел в поезд до Манхэттена. На каждой остановке он незаметно осматривал пассажиров через отражение в стекле. На Гранд-Сентрал вышел, поднялся на поверхность и пошёл по Парк-авеню не спеша. Иногда останавливался у витрин магазинов, делая вид, что рассматривает товары, но на самом деле проверял, не идёт ли кто следом. Пока всё было чисто.

У главного входа в «Waldorf-Astoria» он появился в 9:45. Отель возвышался массивным зданием с флагами и швейцарами в униформе. Джейкоб купил у мальчишки свежий номер «Herald Tribune», встал чуть в стороне от входа, развернул газету и сделал вид, что читает. Глаза скользили по строкам, но сам он внимательно наблюдал за дверями и тротуаром. В 10:07 объект вышел — плотный мужчина в светлом летнем костюме, очки поблёскивали на солнце. Рядом шла женщина в кремовом костюме и небольшой шляпке с вуалью. Чуть позади — высокий худой мужчина в сером костюме и тёмной фетровой шляпе. Они остановились на тротуаре на несколько секунд, обменялись короткими фразами. Джейкоб сделал первые три снимка: общий план группы, потом крупнее — лица мужчины в очках и женщины. Группа двинулась на север по Парк-авеню. Джейкоб пошёл следом, держа расстояние примерно в два с половиной квартала. Иногда переходил на противоположную сторону улицы, чтобы лучше видеть их через поток машин и пешеходов.

Они зашли в небольшой офисный дом на 52-й улице. Джейкоб подождал снаружи, купил стаканчик лимонада у уличного торговца и пил его медленно, стоя у края тротуара. Через восемнадцать минут троица вышла. Женщина несла небольшой кожаный портфель. Джейкоб сделал снимки у дверей, потом ещё два, когда они повернули на восток к Мэдисон-авеню. Следующая остановка — антикварный магазин на 54-й. Они провели там почти полчаса. Джейкоб устроился в маленьком кафе напротив, заказал чашку кофе и сделал несколько снимков через окно: мужчина показывал что-то продавцу, женщина кивала головой, а высокий худой стоял в стороне и смотрел на улицу.

В 11:40 группа направилась к Центральному парку. Они вошли через вход у 59-й улицы и пошли по главной аллее. День был солнечный: в парке гуляли семьи с детьми, няни катали коляски, пожилые пары сидели на скамейках в тени деревьев. Группа остановилась у пруда с утками. Мужчина достал небольшой пакетик с крошками и начал бросать их в воду. Женщина и высокий мужчина стояли рядом, негромко переговариваясь. Джейкоб нашёл удобное место под большим дубом в пятидесяти ярдах, раскрыл газету на коленях и сделал четыре кадра. Потом они пошли дальше, к зоопарку. Там провели около сорока минут: смотрели на слонов, потом перешли к вольерам с птицами. Джейкоб купил билет, прошёл внутрь и держался за большой группой посетителей с детьми, делая вид, что тоже пришёл посмотреть на животных. Он снял объект у клетки с обезьянами и ещё несколько кадров у пруда с пеликанами, когда вся троица стояла близко друг к другу.

К двенадцати тридцати они вышли