Резидент. Часть 6 - Никита Киров

— Из дерьма, — бросил задумавшийся Верещагин.

— Чего?

— Из дерьма, говорю. Берут кофейные ягоды, скармливают зверькам-мусангам, а то, что те высрут, идёт тебе в кружку.

— Да не надо сочинять, — пробурчал Глеб. — Вадя, это чё, реально?

— Рил так и есть, — я нырнул ненадолго во дворец памяти. — Загугли, если хочешь. Ягоды перевариваются, а зёрна нет, вот их потом достают и…

— Всё, — он поднял обе руки. — Не хочу об этом знать.

А вот теперь пора идти мне, уже через час, но уже в другое место. Теперь пора поговорить с Епископом лично.

* * *

Встреча должна произойти в людном месте, неподалёку от Михайловского замка, о котором Верещагин, по его словам, знал очень много.

Я же там не был никогда, но хотел посмотреть. Надо же пристройку новую делать к дворцу памяти, а тут интересное место. Поправил умные очки, глядя на стену необычного розовато-жёлтого оттенка и белые колонны, затем пошёл туда мимо большого памятника Петру Первому. От входа можно было попасть в музей, находящийся в замке, но мне туда не надо. Так что я походил по небольшому внутреннему дворику, где в виде памятника сидел уже другой император — Павел.

А затем вышел наружу, прошёл мимо скамеек, где кучковались бомжи, и прошёл ещё дальше. После сел и принялся ждать.

— Всё спокойно, — раздался голос Глеба.

Теперь он смотрел за мной, а я был в поле. Я глядел в оба, подмечая любые странности, но Епископ, который сейчас выглядел так, будто именно сегодня его догнал возраст, пришёл один со стороны Фонтанки. Меня он узнал сразу.

— Присяду? — спросил он, подойдя ближе.

— Присаживайтесь.

Двигаем дальше, значит. К самому доктору.

— Всё-таки кое-что я понять не могу, — начал Епископ.

Говорил он на английском. Старый шпион мог подделывать любой акцент, но сейчас он говорил немного через нос, как житель Бирмингема, откуда он родом. Небольшой жест, который призван показать, что он собирается быть искренним. Хотя кто его знает, что у него на уме.

— А что тут понимать? — спросил я. — Сидим тут вечером и обсуждаем наши дела на фоне хорошего вида, — я показал на Михайловский замок.

Сначала ответил на английском, но не коверкая акцент и не воспроизводя родной говор Тумана из Йоркшира, где он родился. А в конце вообще перешёл на русский, чтобы он тоже видел, что я не притворяюсь.

Так и говорили на своих родных языках, прекрасно понимая друг друга.

— Так и есть, — он кивнул. — Значит, ты меня провёл. И Туман в итоге не объявился.

— И не объявится уже никогда.

Епископ поцокал языком с хитрым видом, и это мне не понравилось. Я себе отметил это в памяти.

— Но ты кое-что передал мне, — сказал он. — И мне бы хотелось увидеть доказательства.

— Да вы сразу поняли, что это правда. А сейчас вы здесь, потому что хотите понять, в чём моя Игра.

— Я уже понял, — он хлопнул себя по коленям, — и проиграл её, когда клюнул на шахматную партию, поэтому бежать смысла было мало, старый же. Да и я до последнего думал, что здесь будешь не ты, и хотел поговорить. Тогда сделаем так. Вызывай своих союзников, пусть меня берут. Но можно сказать, это ты меня взял. Поздравляю, мало кому это удавалось, а уж новичкам так не везло никогда. Но обсуждать нам нечего.

Не, так дело не пойдёт.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Да и вы поняли, что я буду один, поэтому и пришли. А как раз-таки поговорить нам надо. Про вашего ученика.

— А зачем мне об этом говорить?

— Потому что я помню почти всю его жизнь, и особенно хорошо помню, как вы его обучали. Так как в кино было. Мне особенно нравится, когда вы с ним были на кладбище и называли фамилии людей на памятниках.

— Так, — он посмотрел на меня внимательнее.

— За каждым памятником прятался человек. Если Туман не успевал отреагировать, получал резиновую пулю в туловище. Было ещё много чего. Надо было попасть в квартиру к женщине и понять, есть ли у неё любовник или нет, а если нет, то стать им. А ещё — запоминать всех сотрудников русского посольства и их родственников. Ну и как правильно начинать обед в России, чтобы не косились.

— Вот, значит, как, — Епископ нахмурился, но взгляд немного изменился.

Предался ностальгии на мгновение, но тут же одёрнул себя.

— Весело вам было, вы развлекались, но считали, что делаете полезное дело. Вот только ученик-то оказался так себе, — я сам цокнул языком.

Он не ответил, да и я почти сразу продолжил другим тоном.

— Да, вашу заповедь, что «шпион — не убийца» он в целом соблюдал… в целом. Если был сопутствующий ущерб, он старался такого больше не допускать, но работал с разными людьми, которым на это было плевать. Не особо любил работать с доктором, ведь тот средства не выбирает. Но приходилось, как и вам. А они вас сдали.

— Это было в памяти? — спросил он.

— А вы и не удивились, да? — я хмыкнул. — Всегда об этом думали, но отвергали мысль. Знали, что мог предать Ланге, но не верили, что на это способен ученик. А вот как вышло. И всё же… Я — это не он. Да и вообще, шёл я себе на секцию, а тут меня схватил какой-то хрен, как живой щит. Потому что запаниковал, и я оказался рядом.

— А я причём? — Епископ недовольно поморщился.

— Это же ваш ученик. Из вашего шпионского, мать его, братства. Решил, что он важнее, чем какой-то прохожий парень, и что можно выторговать несколько минут, а после сбежать, даже если человека случайно подстрелят. Но на этом всё не закончилось. Началось, я бы даже сказал.

— Ты мог затаиться, — возразил он. — Зачем ты полез в Игру, когда мог спокойно жить?

— Чтобы потом Туман спокойно вернулся? Хотя тогда я об этом ещё не знал. Да и мне