Пару грамм — душа - Сим Симович
— Тихо, служивый, — негромко произнес рыжий, и в его голосе прорезались вибрирующие ноты стихийного контроля. — Если дернешься, твой столичный хозяин выжжет тебе черепную коробку раньше, чем ты успеешь моргнуть. Расслабь челюсть и дыши носом.
Нико не полез в сознание наемника грубой телепатией.
Вместо этого вступила в дело тонкая баротерапия — древняя полевая методика Небесного Престола, основанная на микроскопических манипуляциях атмосферным давлением. Тончайшие струйки сжатого воздуха проникли сквозь поры кожи на висках Громова, мягко обжимая сонные артерии и искусственно выравнивая кровоток в коре полушарий. Парень буквально запер поврежденные ментальные закладки Вадима в локальные барокамеры, не давая чужой остаточной воле замкнуть смертельный спазм.
Громов судорожно выгнулся, из его ноздрей потекли две тонкие струйки темной крови, но судорога отпустила. Мужчина шумно, с присвистом втянул сырой воздух и сфокусировал мутный взгляд на лице Нико.
— Кто… ты такой?.. — просипел офицер, едва шевеля разбитыми губами. — У тебя… нет досье в аналитике…
— Меньше знаешь — дольше живешь на этом свете, командир, — Нико чуть усилил давление на левый висок, заставляя собеседника поморщиться от пульсирующей головной боли. — Меня интересует не твоя биография. Выкладывай структуру вашей местной конторы. Кто координирует налет на училище, где сидит руководство и куда свозят добычу с пригородов?
Громов попытался сжать зубы, но воздушный клин не позволил челюстям сомкнуться. Защитные рефлексы спецназовца трещали по швам под напором чужой, безжалостной воли, методично вытягивающей нужные пласты памяти.
— ЧОП… «Цитадель-Гарант»… — выдавил наемник, сдаваясь под ледяным напором серебряных глаз. — База на окраине промзоны… бывший складской комплекс текстильной фабрики…
— Продолжай. Кто держит руку на пульсе?
— Директор филиала… Зубов, бывший полковник РУБОПа, полностью под ментальным контрактом фонда. Рейдерский захват училища вели через него: давили на мэрию, фальсифицировали долги по земле, чтобы освободить весь квартал под жилую застройку. Вадиму Станиславовичу нужна не земля… Ему нужен был подвал под актовым залом, там старый монастырский фундамент и геодезический разлом…
— Вот как, — Нико прищурился, сопоставляя факты. — Значит, змееныш чует стыки хроносферы даже сквозь асфальт. А контейнеры, которые ваши фургоны возят по ночам?
— Все туда… на склад ЧОПа… — Громов закашлялся, роняя голову на грудь. — Специальные группы шерстят районы… скупают у сталкеров и грибников любые осколки камней, образцы спекшейся почвы… Там в цоколе лаборатория с экранированием, копят кристаллы перед отправкой спецсвязью в башню «Федерация»…
— Исчерпывающе, — холодно подытожил Нико.
Парень убрал пальцы от висков наемника. Офицер мгновенно обмяк, потеряв сознание от истощения нервной системы и химического отката. Впрочем, оставлять в живых свидетеля, видевшего боевой арсенал мага второго круга и слышавшего древне-арканную речь, было непозволительной роскошью. Нико не испытывал к наемникам ни злости, ни жалости: псы Красовского сделали свой осознанный выбор, когда подписали контракт кровью и деньгами.
Короткий тычок фальшиона в основание шеи поставил точку в мучениях командира, избавив того от неминуемой расправы собственного хозяина.
На трассе снова повисла глухая тишина. До рассвета оставалось не больше сорока минут, туман на востоке постепенно наливался мутной молочной синевой, а посреди проезжей части громоздились искореженные остовы бронемашин и десяток трупов. Оставлять такую картину на пригородном шоссе означало поднять на уши все силовые ведомства области уже к завтраку.
Нико поднялся во весь рост, размял плечи и окинул побоище придирчивым взглядом.
— Работы тут, конечно, на целую смену дорожных рабочих, — пробормотал юноша в пустоту.
— А я ведь предупреждал, — раздался за спиной ядовитый, полный театральной скорби вздох.
Малик де Сад материализовался прямо на капоте уцелевшего микроавтобуса, закинув ногу на ногу и аккуратно придерживая полы угольно-черного фрака, чтобы не коснуться закопченного металла. В тонких пальцах демона дымилась длинная сигарета в костяном мундштуке, а трость с обсидиановым набалдашником лениво вычерчивала круги на пыльном стекле люка.
— Какое безобразие, Осеев. Ты погляди на этот погром: развороченные мосты, тонны мятого железа, пролитые технические жидкости… И ради чего я тратил драгоценную ткань Бездны на твой костюм? Чтобы ты работал ночным дворником на неосвещенном участке трассы? В мое время магистры стихий оставляли после себя величественные руины, овеянные легендами, а ты оставляешь за собой загаженный кювет и лужи антифриза. Тьфу, мещанство.
— Кончай зубоскалить, портной, — Нико стряхнул капли крови с фальшиона и сунул клинок в ножны за спиной. — Лучше доставай свою химию. Если сюда через полчаса выкатится первая рейсовая маршрутка, твои лекции об эстетике придется читать следователю в изоляторе временного содержания.
— Ладно уж, спасу твою неотесанную шкуру в очередной раз, — фыркнул куратор, щелкнув пальцами в белой перчатке.
Перед Нико с мягким шелестом развернулся багровый дымок системного интерфейса, явив строчки хозяйственного раздела. Из воздуха прямо в раскрытую ладонь юноши с глухим стеклянным стуком выпали четыре увесистых флакона из темного граненого хрусталя с притертыми пробками.
— «Утренняя роса», специальный выпуск для нерях, — проворчал Малик, выпустив струйку фиолетового дыма. — Списал с тебя ровно восемьдесят очков за комплект. Капли растворяют любую органику, следы пороха и синтетические масла за секунды, не оставляя даже спектрального следа для криминалистов. Но с грудой железа тебе придется разбираться самому, я на металлоприемку бесплатно не нанимался.
Нико не стал спорить.
Отодвинув флаконы в карман ветровки, парень встал между двумя покореженными фургонами, глубоко вдохнул сырой воздух и широко развел руки в стороны.
Внутренний резервуар второго круга магии отозвался ровным, басовитым гулом. Темный вихрь, напитавшийся энтропией, хлынул сквозь ладони наружу. Нико замкнул пространство вокруг места крушения в колоссальный, идеально круглый вакуумный купол радиусом в пятнадцать метров. Воздух внутри замкнутого объема мгновенно уплотнился, задрожал, а затем парень с резким выдохом сжал кулаки перед грудью, запуская адиабатическую компрессию.
Многотонные обломки машин, разорванные колеса, сорванные двери и тела ликвидаторов с чудовищной силой потянуло к единому гравитационному центру.
Железо скрежетало, сминалось, как фольга, кости с глухим треском дробились под воздействием тысяч атмосфер давления. В центре купола без единого звука полыхнула ослепительно-белая вспышка запредельной температуры: сжатый воздух раскалился до двух тысяч градусов, в долю секунды расщепляя краску, резину, пластик и металл на молекулярную пыль.
Когда Нико медленно развел ладони, позволяя вихрю рассеяться, на полотне трассы не осталось ничего, кроме кучи