Пару грамм — душа - Сим Симович
Благодаря гравитационной балансировке тяжелая трехкилограммовая полоса закаленной рессоры почти не чувствовалась телом, словно за спину приладили легкую фанерную линейку.
— Романтика больших дорог, мать ее за ногу, — раздался в голове ленивый, скрипучий голос Малика де Сада. — Сидеть на мокрой глине, дышать чадом старых дизелей и ждать компанию вооруженных отморозков. Осеев, в прошлой жизни ты хотя бы принимал капитуляции на мраморных лестницах, а теперь опустился до уровня придорожного татя времен Ивана Грозного. Тебе только кистеня на цепочке не хватает и свиста сквозь выбитый зуб.
— Закрой заслонку, портной, — мысленно отозвался Нико, не шевелясь. — Трасса скоро опустеет, окно между грузовиками около трех минут. Если твоя балансировка подведет меня на первом же выпаде, я пущу твой шелковый платок на ветошь для чистки стволов.
— Моя работа безупречна, в отличие от твоих манер, — фыркнул куратор и демонстративно затих, растворившись в глубине интерфейса.
Нико прикрыл глаза, глубоко втянул холодный сырой воздух и активировал «Око Бездны».
Окружающий мир мгновенно полинял, потеряв серые полутона осенней ночи. Туман перестал быть преградой: духовное зрение мага разложило пространство на температурные слои и эфирные волокна. Трасса проявилась черной лентой с теплыми колеями от недавно прошедших колес, а среди сосен запульсировали крошечные огоньки спящих птиц и мелких грызунов.
И на самом краю восприятия, километрах в трех к западу, наконец возникло то, ради чего он провел на этом холме два часа.
Два плотных сгустка движения шли на скорости за сто двадцать километров в час. Они держались с минимальной дистанцией, не включая дальний свет и прижимаясь к разделительной полосе.
Нико прищурился, вглядываясь сквозь сосновые кроны.
Это были тяжелые микроавтобусы представительского класса на усиленном шасси — глухая матовая окраска, бронированные капсулы кузова, отсутствие каких-либо номерных знаков или опознавательных табличек. Но внимание привлекла не техника, а то, что сидело внутри.
Сквозь бронированную сталь машин духовный взор высветил полтора десятка человеческих фигур.
Их ауры выглядели дико, пугающе неестественно. Жизненная сила наемников фонда «Апекс» кипела, налитая ядовито-малиновым свечением: симпатическая нервная система каждого бойца была до предела разогнана инъекциями армейских психостимуляторов. Сердца колотились в унисон, болевые центры мозга были химически заблокированы, а на шее каждого висел тонкий пульсирующий узел.
Защитные пси-амулеты Вадима.
Грязно-фиолетовые искры сплетались в купола вокруг голов наемников, глуша их собственную волю и страх, превращая обученных убийц в монолитный, управляемый дистанционно механизм. Красовский отправил не рядовых вышибал — это была штатная группа ликвидации, привыкшая стирать следы без лишнего шума и осечек.
— Сорок секунд до точки, — пробормотал Нико, медленно поднимаясь на ноги.
Колени и поясница после утренней разминки в кузнице работали мягко. Парень плавно потянул ремень за спиной, высвобождая рукоять фальшиона. Кожаная оплетка легла в ладонь сухо и плотно.
Фары головного микроавтобуса вынырнули из тумана, высветив растрескавшийся асфальт и белые столбики ограждения в начале низины. Мощный дизель натужно гудел, сжирая метры мокрой дороги. Водитель держал траекторию уверенно, не сбавляя ход перед пологим спуском.
Дистанция сократилась до ста пятидесяти шагов. Сто. Семьдесят.
Нико шагнул к самой бровке холма, широко расставив ноги и опуская центр тяжести.
Левая рука юноши вытянулась вперед, пальцы раскрылись веером, ловя упругое сопротивление встречного ветра. В солнечном сплетении провернулся тяжелый, темно-бирюзовый шар второго круга магии. Сила хлынула по перестроенным меридианам в предплечье, срываясь с кончиков пальцев невидимым, звенящим жгутом.
Маг не стал тратить энергию на лобовой удар по бронированному капоту — трехтонную дуру на такой скорости просто так не остановить. Он ударил точечно.
«Бритва Зефира», разогнанная энтропией Бездны, сорвалась в ночь узким, плоским полумесяцем.
Воздушный клинок прошел над самым полотном дороги, срезав верхушки придорожного бурьяна, и на уровне дисков ударил по передней оси головного фургона.
Звука почти не было — лишь сухой, хрусткий щелчок, похожий на перелом толстой ветки. Усиленная армированная резина, литые диски и тормозные шланги тяжелой машины оказались срезаны наискось одним хирургическим движением.
В следующую долю секунды законы физики взяли свое.
Оголенный металл ступиц на скорости за сотню влетел в растрескавшийся асфальт. Сноп ослепительно-белых искр взметнулся на высоту двух этажей. Машину мгновенно развернуло поперек полосы, резина задних колес задымила, и тяжелый фургон, потеряв сцепление, с оглушительным скрежетом сорвался в кювет.
Удар о край бетонного оголовка трубы был чудовищным.
Многотонную махину подбросило в воздух, перевернуло через крышу и с размаху впечатало в глинистый откос прямо под холмом, где стоял Нико. Железо смяло, стекла осыпались мелким сверкающим градом, а из пробитого радиатора под давлением вырвался столб кипящего антифриза.
Но каратели «Апекса» не зря стоили своих денег.
Второй микроавтобус среагировал с нечеловеческой, машинной синхронностью. Водитель ударил по тормозам ровно за миг до катастрофы: машина завизжала покрышками, оставляя на мокром асфальте жирные черные полосы, и остановилась в двадцати метрах от места крушения, встав под углом и прикрывая собой десант.
Боковые сдвижные двери распахнулись еще до полной остановки колес.
Из салона на мокрый асфальт веером выкатились шестеро. Никаких криков, никаких ругательств или растерянности — боевая химия и подавленная воля делали свое дело. Бойцы в темной кевларовой броне, глухих шлемах и перчатках мгновенно заняли круговую оборону, рассыпаясь по обочине и вскидывая короткие автоматы с массивными банками глушителей.
— Сектор три, контакт на холме! — коротко бросил головной сквозь радиогарнитуру.
И склон холма утонул в свинце.
Хлопки выстрелов с глушителями звучали сухо, почти безобидно — точно кто-то яростно рвал плотную брезентовую ткань. Но плотность огня была ураганной: шестеро профессионалов били короткими, отсеченными очередями по три патрона, перекрещивая траектории и засекая цель в прицелы ночного видения. Пули срезали ветки кустарника, выбивали из глины фонтанчики грязи и со свистом вспарывали воздух вокруг фигуры в графитовой олимпийке.
Нико не стал прыгать в спасительную канаву. Пришло время проверить то, ради чего он ковал основу второго ранга.
Парень глубоко выдохнул, разводя ладони перед грудью на ширину плеч.
Магия Небесного Престола в