Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов
За время допросов закрепитель успел рассказать о странах Эваларма, о дорогах через Арки, о других увиденных мирах. О собственном государстве говорил особенно охотно. Вспоминал богатую столицу, праздники. Даже немного оживал, объясняя, насколько всё это превосходит виденное им на Земле (а видел он мало — не для видов его держали).
Полковник слушал, задавал вопросы. Его интересовало, кому подчиняются отряды, кто распоряжается Арками и насколько далеко простирается власть человека, пославшего сюда похитителей.
Заодно выяснялись и другие подробности.
В государстве закрепителя знатный человек мог содержать столько наложниц, на сколько хватало средств. Браки устраивали главы семейств; мнение дочерей зачастую не учитывали. Людей передавали в уплату долгов, дарили за хорошую службу, оставляли наследникам вместе с прочим имуществом. Сам пленный рассказывал об этом спокойно. Иногда даже с гордостью: упоминал, например, что у его господина в услужении были уроженцы шести миров.
Про девчонок сперва отвечал уклончиво. Говорил, что распределением добычи не занимается, внутрь господского дома его не пускают и после возвращения каждый получает плату за свою работу.
Потом, видимо, решил успокоить допрашивавших.
«Молодых женщин обычно берегут, — объяснял закрепитель. — На рудники таких отправлять невыгодно. Кого-то оставят прислуживать, кого-то господин возьмёт себе, остальных продадут. Если понравятся состоятельному хозяину, будут хорошо есть, носить дорогие ткани и жить в тепле.»
На этом месте полковник остановил допрос, вышел, попил воды из кулера. Вернулся и продолжил задавать вопросы, не уточняя, как наложницы могут понравиться богатею.
Дома у полковника была пятнадцатилетняя дочь, белокурая непоседа. Громов пытался вспомнить их последний разговор (она, кажется, делала уроки), но вспоминал только её босую пятку на покрывале кровати и пятно от чая на столешнице.
Увезённые девчонки тоже кому-то были дочерьми, сестрами и внучками. У кого-то дома может до сих пор стоит недопитая чашка, лежит брошенная на кровати кофта. Их ищут, обзванивают больницы. А человек в нескольких метрах от Громова без малейших угрызений совести отправил…
Полковник тогда почувствовал боль в пальцах и опустил взгляд. Кулаки сжались так, что заныли суставы.
Закрепитель поднял голову, встретился с ним глазами и торопливо отвёл взгляд.
Со слов закрепителя выходило, что выбрать любое удобное место на Эваларме нельзя. Его рунные приборы связаны с определённой Аркой, через которую ушёл отряд. Обратный проход откроется там же, с той же стороны. Ни перенести выход за стену, ни вывести людей куда-нибудь в лесу закрепитель не сумеет. Только к Арке.
Но туда им и нужно было.
Рядом с пленным на складном столе лежала схема. Большое помещение, Арка у стены, напротив — дверь во внутренний коридор. Охрана несла службу в самом зале, неподалёку от выхода. Закрепитель нарисовал даже скамью и стол, за которым караульные ели, но толку от такой подробности было немного: сколько людей окажется внутри сегодня, он не знал. После провала экспедиции хозяева могли усилить пост, перевести его в другое место или подготовить встречу. За шесть разговоров расположение двери и Арки не изменилось ни разу. Не менялась и оговорка пленного, что отвечать за нынешнюю охрану он не может.
Громов подошёл, отодвинул ногой пустой ящик и присел напротив.
— В последний раз. Мы открываем проход — что будет прямо перед нами? Мне нужны помещение, дверь, люди, которые там могут оказаться. Если ты чего-нибудь не знаешь, так и говори. Если раньше ошибся, сейчас ещё можно поправить свои слова. Я не собираюсь добиваться, чтобы ты повторил всё слово в слово; мне нужно понимать, куда пойдут мои бойцы. И отдельно: есть ли там что-нибудь, что может открыть нам дорогу без твоего участия?
Пленный выслушал перевод, сжал обруч и торопливо заговорил. Первые слова переводчик передавал почти сразу, потом начал отставать и поднял руку, прося помедленнее. Закрепитель замолчал на полуслове, втянул воздух сквозь зубы и посмотрел на Громова со злостью и отчаянием.
— Вы меня уже не единожды спрашивали! Там всё так, как я нарисовал! Я уже говорил вашему учёному, вам, вашим людям и вашему командиру!
Громов дождался конца перевода. Пленный не сообщил ничего нового; даже голос повышал в тех же местах, что и прежде. Полковник не верил, что ложь можно распознать по внезапно дёрнувшемуся веку: слишком много видел людей, которые на допросе тряслись от страха и при этом вполне успешно врали. Сейчас у закрепителя появлялась последняя возможность изменить рассказ до того, как ошибка станет видна всем. Он ею не воспользовался. Это кое-что значило, но превращать чужую панику в гарантию безопасности Громов не собирался.
— Хорошо. Теперь слушай внимательно, — сказал он. — Ты остаёшься на этой стороне с врачом и охраной. Через проход тебя не поведут. Работать будешь отсюда, а если почувствуешь, что больше не можешь его держать, сразу скажешь нашим людям. От тебя требуется открыть дорогу и не скрывать, если с ней что-то случится.
Закрепитель несколько раз кивнул, не дожидаясь перевода до конца, а потом вдруг затряс головой. Он прижал обруч к животу и заговорил тише; переводчику пришлось наклониться, чтобы расслышать. Теперь пленный смотрел не на полковника, а куда-то ему за плечо, на людей, застёгивавших подсумки.
— Господин поймёт, кто вас привёл… Не сразу, так потом, когда начнёт спрашивать. Я у той Арки много лет работал, меня там каждый знает… А если господин пошлёт за мной людей? Мы ведь уже приходили в ваш мир и ещё придем. Если они меня потребуют, вы отдадите?
Вот оно. Громов смотрел на измятое лицо, влажную полосу под воротом и пальцы, побелевшие на артефактном обруче. Для самого полковника за проходом находился неизвестный объект. Для сидевшего напротив человека там были знакомые стены, скамья, на которой он ел, люди, с которыми годами здоровался по утрам. Через несколько минут всё это увидят вооружённые чужаки, а его самого назовут предателем. Дом оказался совсем рядом, только вернуться в него уже не получится. Похоже, именно это и доводило пленного почти до истерики.
Можно было объяснить, что прежние хозяева первыми открыли дорогу на Землю, первыми начали захватывать и убивать, но от такого объяснения пленному вряд ли станет легче.
— Я не могу знать и обещать, что никто никогда тебя не найдёт. Могу сказать другое: людям, которые тебя сюда привели и бросили, мы тебя не передадим. Ни до перехода, ни после. Сейчас за твоей спиной наши бойцы, рядом врач, и так останется, когда мы уйдём. Посмотри на меня. Ты понял, что я сказал?
Закрепитель дождался, пока переводчик повторит последние слова, и кивнул. На этот раз один раз, и медленно.