Цари земные - Василий Анатольевич Криптонов

Килька поморщился и махнул рукой.

— Работа… Можно подумать, ты не подслушивала. Тебе, кстати, домой не пора?

— Нет, у меня ведь нет теперь дома, — пригорюнилась Диль. — Хозяин выгнал…

— Главное, чтобы мой не узнал, как такую штуку можно сделать.

— Действительно, тогда мне неудобно будет шпионить.

— Если он мне прикажет выяснить — я выясню.

— Понятное дело, выяснишь. Только не с моей помощью.

— Ну, пока у меня работы нет. Ты тоже не занята…

— Меня в любую секунду может вызвать хозяин.

— Как и меня.

— Кстати, мы сегодня играем с Побережной матч на титул чемпионов Белодолска. Если хочешь, приходи посмотреть.

— Ты будешь в шортах?

— Дурак.

— Я приду.

Битва происходила не где-нибудь, а на главном стадионе города, и все трибуны были забиты под завязку. Казалось бы, ну какое дело жителям Белодолска до футбольного матча между двумя командами студентов? Но дело — было.

Это ведь не просто студенты, а гордость нации, аристократия. Захоти они устроить театральный вечер — все билеты были бы раскуплены как минимум из уважения к идее.

Пришла даже Татьяна, хотя я её и отговаривал! Но доводы мои были слабы, день выдался тёплым и солнечным, и вот, мы сидим на трибуне, слушаем гимн Российской империи в исполнении оркестра.

— Саша, — толкнула меня плечом Танька, — посмотри, это Бекетов?

Я взял у неё бинокль, всмотрелся в лица команды соперников.

— Да, он самый. Возмужал, однако. Сразу видно: оставил в прошлом развратные фантазии и начал жить здоровой, полноценной жизнью. Горжусь как родным сыном!

— Мне кажется, что они все такие большие и сильные…

— Это потому что наших ты хорошо знаешь, и они — наши. Ты их воспринимаешь не объективно.

— Думаешь?

— Да точно. Ну посмотри на Аляльева. Для тебя он жертва дерева и несостоявшийся жених, ты знаешь его тонкую романтическую натуру, или как там… Но сравни его конституцию с тем же Бекетовым. Пожалуй, Стёпа даже поздоровее будет.

— Хм! А ведь и правда. Думаешь, наши победят?

— Я в этом уверен. Ну, как минимум, я уверен в их тренере.

Диль, разумеется, не играла. Это было бы предельно нечестно по отношению к соперникам. По идее, она и одна, без команды могла победить с разгромным счётом. Так что — увы и ах — Диль на этом матче оставалось только консультировать и вдохновлять.

Тем не менее, она заявилась в майке и шортах. Должно быть, ярко-жёлтая птица, парящая над стадионом, получала от этого удовольствие.

Закончился гимн, начался матч. И тут я должен, к своему стыду, признаться, что не люблю футбол. Играть — играл по детству, как все. И даже с удовольствием. Да и сейчас не откажусь временами попинать мяч в хорошей компании. Но смотреть, как играют другие — какой смысл? Порнография какая-то получается.

Поле огромное, бежать по нему от ворот до ворот — целая вечность. Динамических моментов всего ничего. В основном все просто бегают. Увлекательно…

Разбудил меня дружный рёв вокруг. Я подскочил и захлопал в ладоши. К счастью, угадал: наши забили первый гол — отличился Стёпа Аляльев.

— Невероятно горжусь сыном, — сказал потом в кабаке Кирилл Тимофеевич, подняв кружку с квасом. — Искренне надеюсь, что мировое чемпионство не за горами.

Мы выпили. Сидели, к слову сказать, в тесном кругу отцов студентов, многих из которых я видел впервые.

Наша команда победила со счётом три-один. Единственный гол закатил Бекетов, порадовав своих фанатов.

Свежий материал со стадиона вышел на следующий день. И «Лезвие слова», и «Последние известия» хором прославляли таланты нашей команды. И, разумеется, ни там ни там не могли обойти вниманием тот факт, что тренером победителей была Диль.

«Вот пример действительно мудрого использования фамильяра для достижения высоких целей! — умствовал по этому поводу Кеша. — Мы привыкли думать, что фамильяр нужен лишь для того, чтобы делать всё за своего хозяина, в то время как оный хозяин лишь получает незаслуженные выгоды. Но разве можно назвать незаслуженной эту победу? Нет! Ребята честно сражались и заслуженно взяли кубок. Никакой магии не было на поле. Но тренер — да, тренер у них фамильяр».

— Килька! — взвыл Зиновьев, прочитав это.

— Да, хозяин?

— Ты сейчас же, немедленно пойдёшь к ректору академии на Побережной и скажешь, что будешь тренировать их команду!

— Но я не умею играть в футбол, хозяин. Мне он даже не нравится.

— Значит, научишься! Бегом!

Килька исчез. Диль, смекнувшая, что оставаться одной в доме Зиновьева не следует, испарилась тоже.

А господин Вовк, придя на службу, обнаружил в приёмной смутно знакомого желтоволосого человека в ушанке.

— Господин Вовк! Вы меня помните?

— М-м-м… Кирилл… Умоляевич?

— Да-да, всё верно!

— Кажется, когда я учился в Москве, вы выглядели точно таким же образом.

— Я фамильяр.

— Ну да, следовало догадаться. Чем обязан?

— Господин Зиновьев прислал меня с предложением, которое просто не может вас не заинтересовать.

— Пройдёмте, — с кислой миной сказал Вовк и открыл кабинет.

Ему не хотелось разговаривать с фамильяром господина Зиновьева. Но Вовк был хорошо воспитанным аристократом и прекрасно понимал, что, несмотря на антипатию, питаемую к старому товарищу по учёбе, пионер должен быть вежлив всегда. Можно, конечно, заявить всему свету с гордо поднятой головой, что ты презираешь Зиновьева. Особенно зная о том, что дуэль между вами невозможна. Но к чему переводить в открытое противостояние то, что ты по определению не можешь завершить победой?

Вежливость — смертоубийственное оружие аристократов. И Вовк, разумеется, умел им пользоваться.

В кабинете он усадил Кильку в кресло для посетителей, сел напротив и сказал:

— Слушаю-с.

— Не предложите мне чай или кофе?

— Кирилл Умоляевич, к чему эти шутки? Я прекрасно знаю, что ничем угощать чужого фамильяра нельзя.

В этот момент Вовку показалось, что по лицу Кильки пробежала тень разочарования.

Фамильяров нельзя было кормить. Фамильяры — это гурманы одного блюда, а именно — энергии хозяина. Вкушая энергию других людей, они делаются нестабильными. Нет, сменить хозяина таким образом нельзя, однако связь с хозяином делается шаткой. Фамильяр начинает задерживаться в ответ на зов, может саботировать исполнение приказов и даже допустить смерть хозяина.

Для самого фамильяра это как правило билет в один конец. Он перестаёт получать удовольствие от жизни, начинает искать еду везде, где только может, не брезгует ничем. Обретает свободу воли, с которой понятия не имеет, что делать. Ну а когда хозяин умирает, такой фамильяр получает за все свои грехи. Что именно с ним происходит, науке неизвестно, ясно лишь, что ничего хорошего. И сопровождать хозяина в загробном путешествии он уже не сумеет.

Однако Вовк впоследствии клятвенно заверял,