Кровь Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев

— Какая у тебя грудь красивая, Бай Лин. А ну-ка давай ее сюда, я ее намылю как следует… а то пыль дорожная…

— Ну уж нет, сенсей! Вот свою Сидзуку и мойте! — прикрывается руками девушка. — Кто меня потом замуж возьмет?

— Да не бойся, пристроим… — мурлычу я. — Найдем жениха… а если что я и вдовой тебя быстро могу сразу сделать. Раз и ты уже благородная леди… не хочешь?

— Сан-сенсей!

Глава 14

Ночь вступила в свои права и над замком наместника Фудзивара-но Канэмити взошел узкий серп молодой луны, месяц только начался и до полного диска ей было еще далеко, однако и этого хватало чтобы тьма не была непроглядной. Небо было ясным, рядом с серебристым серпом высыпали большие, мохнатые звезды, превратив небосвод в чашу с драгоценностями. В Императорском Дворце такие звезды не увидишь, они скрываются от взгляда из-за света фонарей и светильников. Замок наместника в подражание Императорскому Дворцу и высокой моде столицы так же пытался бросить вызов ночной тьме, разгоняя темноту фонарями ночной стражи и светильниками на стенах и у ворот, но до столичного освещения ему было далеко, а потому каждая звездочка на небе была видна. Красиво, если остановиться и поднять голову.

И очень раздражает, если ты — прячешься в тенях, распластавшись рядом с коньком крыши, одетая в темное и немаркое, следя за проходящим внизу патрулем. Несмотря на то, что сам по себе наместник производил впечатление избалованного провинциального барчука, который не разбирается толком ни в караульной службе, ни в военном деле, а целыми днями предается исключительно сложению дурных стихов и мечтам о повышении в чине, несмотря на все это — патрули тут были. Я к тому, что зачем в провинции, в замке со стенами и факелами на сторожевых башнях еще и внутри поместья патрули пускать? Это только на первый взгляд кажется, что организовать ночное патрулирование — дело двух секунд, вышел к своим буси и сказал «патрулируйте по ночам», вот и все. Да ни черта подобного… только что прошедший внизу патруль из троих человек, двое из которых были со светильниками, а третий — с луком за спиной — говорил о многом. Во-первых, они шли. Время ночной стражи, практически полночь, а они идут по маршруту, хотя вероятность кого-то встретить тут почти нулевая. А это значит, как минимум что этих вот парней тут периодически проверяют и наказывают, если те не несут службу должным образом, потому что если не проверять и не наказывать, то любой буси через какое-то время обязательно найдет себе оправдание чтобы остановиться где-нибудь и прикорнуть — все равно же ничего никогда не случается. Во-вторых, патруль был в доспехах, а луки за спиной расчехлены. Зачем в тихой провинции надевать доспехи на ночь? Кто вас тут штурмовать собрался? Если вы вора в ночи поймаете, то доспехи только мешать будут… и наконец в-третьих — никто из буси в патруле не смеялся, не болтал языком без умолку, не шутил и не вел себя как должен вести человек, который скучает за исполнением рутинной обязанности. Нет, эти воины были дисциплинированы… совсем как те, что напали на купеческий обоз по пути сюда. Я смотрю как патруль вышагивает по дорожке в полной тишине, только гравий похрустывает под ногами.

На двадцатом ударе сердца лучник, шедший замыкающим в трёх шагах позади фонарщиков — ровно так, чтобы самому оставаться в густой тени, но при первой же тревоге всадить стрелу в освещённую мишень, — повернул голову и скосил глаза вверх, на линию карниза.

Показаться на гребне крыши на секунду раньше, выдать себя темным силуэтом на фоне звездного неба — и все. Чтобы наложить стрелу на тетиву и прицелиться у этого лучника займет не больше двух ударов сердца, может трех. А как стреляют местные я уже видела на дуэли моего мужа с самураями из Императорской Стражи, даже если эти вот не такие мастера как Мертвец Такэда и не попадают в глаз на свист в темноте, тут достаточно в силуэт стрелу всадить.

Значит, караульную службу в этом доме ставил вовсе не Фудзивара-но Канэмити, при всем уважении к его несуществующим талантам. У того при виде обнажённой стали, наверное, нервное расстройство случилось бы. Ночной замок жил совсем по другим правилам и лично я подозревала того самого молчаливого молодца в тёмном косодэ без гербов, который стоял в тени у колодца и одним коротким кивком разрешил наместнику пустить нас в уездный архив.

От воспоминания о вечернем походе в счётную палату я невольно поджала губы. Сгорбленный старикашка-архивариус с бегающими глазками развернул перед нами податные свитки по землям Ватанаба с такой угодливой прытью, словно всю жизнь только нас и ждал. И ведь подготовились на славу: пока нас водили кругами вокруг пруда да отмачивали в кипарисовой мыльне, в старых книгах успели поработать костяным ножичком для подчисток. Подушечки пальцев сразу нащупали на нижнем крае плотной бумаги взъерошенный ворс, а в косом свете масляной плошки несколько итоговых столбцов поверх старой, матовой сосновой сажи предательски отливали жирным синеватым лоском и за версту разили сладковатой камфорой — верный признак дорогой столичной туши, которая даже впитаться толком не успела.

Вот только к делу этот запах не пришьёшь. Когда Мицусада честно нахмурил косматые брови над бесконечными вереницами приказной скорописи и шепнул мне, что его такому вот не учили, — я поняла, что ничего мы в этих книгах не найдем. Я вот, например даже систему счета толком не знала, да, читать-писать Аяко обучена, все-таки дочка архивариуса, да вот незадача, запись тут велась не «женским письмом» а как и положено — континентальной записью, читать которую я могла лишь урывками, а тут у меня — свитки за десять лет! Да и, честно говоря, не рассчитывала я что сразу же найду, где и сколько наместник украл у Дома Хризантем и на сколько Императора обманул — все же не дураки они тут совсем. Расчет был скорей на реакцию и по ней мне было ясно что да, обманывают и что обманывают не на гроши, а с размахом. Впрочем, да и хрен с ним, я что — имперский сборщик налогов что ли? Плевать, пусть обманывают, Император не обеднеет, купит украшений для Сидзуки подешевле, не помрет. Меня другое интересует…

Тройка внизу