Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович

Убийца недоверчиво прищурился, но в его взгляде мелькнул хищный, предвкушающий огонек.

— Убейте того, кто вас нанял, и мы в расчете, — ледяным, но удивительно вежливым тоном закончил Мразко. — Согласитесь, это будет весьма поэтичным завершением вечера.

Не дожидаясь ответа, Ильяс небрежно щелкнул пальцами. Тончайшие ледяные нити, приковывающие ассасина к колонне, мгновенно растаяли, превратившись в безобидные капли воды. Лидер Безликих рухнул на колени, судорожно растирая запястья.

Он поднял взгляд на молодого лорда, коротко, с мрачным уважением кивнул и растворился в тенях зала. Безликие всегда возвращали долги.

Где-то под сводами хрустального зала бархатно, с неподдельным восхищением рассмеялся Малик Дэ Сад.

— Превратить клинки врага в своих собственных почтальонов, — проурчал владыка Инферно, окутывая сознание сюзерена легким ароматом дорогого табака. — Дьявольски изящно, князь. Этот ход достоин аплодисментов.

Ильяс лишь едва заметно улыбнулся краешком губ и неспешно зашагал обратно по мраморной лестнице.

Когда он вернулся в просторный капитанский зал, там по-прежнему царили тишина и уют. В камине мерно гудело холодное синее пламя, а старый штурман Гордей преданно ждал своего лорда, задумчиво разглядывая расставленные на доске фигуры из прозрачного и черного льда.

— Все в порядке, ваше сиятельство? — штурман приподнялся навстречу. — Я не слышал шума боя.

— Абсолютно, Гордей. Просто возникло небольшое недопонимание с курьерами из Столицы, — Ильяс плавно опустился в свое глубокое кресло и взял бокал с темным северным вином. Хрусталь приятно холодил пальцы. — Но мы обо всем договорились. Они оказались весьма разумными ребятами и уже отправились обратно… доставлять посылку отправителю.

Великий комбинатор сделал небольшой глоток, наслаждаясь терпким вкусом, и изящно переставил ледяную ладью на доске.

— Ваш ход, штурман. Ночь слишком прекрасна, чтобы тратить ее на мысли о банкротах.

Утро над Пепельной Гаванью выдалось ослепительно ясным и по-зимнему колючим. Ильяс стоял на причале, заложив руки за спину, и с легкой, хозяйской полуулыбкой наблюдал, как портовые краны разгружают трофейные галеоны Клана Воронцовых. Недавний триумф на аукционе в Авалоне был прекрасен, но материальные активы, отбитые в честном абордажном бою, радовали глаз ничуть не меньше.

Идиллию нарушил грохот торопливых шагов по сходням. Бледный, растрепанный студент-артефактор вылетел на палубу флагмана так, будто за ним гналась целая свора столичных гончих. Юноша едва не запутался в полах собственной мантии и, тяжело дыша, перегнулся через фальшборт.

— Сюзерен! — голос мальчишки сорвался на испуганный фальцет. — Ваше сиятельство, прошу прощения… Там, в нижнем трюме… Вам нужно это увидеть. Немедленно.

Ильяс не стал задавать лишних вопросов. Архимаг плавно, с ледяным достоинством поднялся по сходням и проследовал за дрожащим вассалом в сырую темноту корабельного чрева.

Чем глубже они спускались по скрипучим деревянным лестницам, тем плотнее становился воздух. Морская свежесть стремительно уступала место тошнотворному, сладко-металлическому запаху застарелой крови и гнили. Источник Темного Сапфира в груди чародея брезгливо пульсировал, реагируя на чужеродную, мерзкую энергию.

— Мы снимали защитные контуры с капитанской каюты, чтобы добраться до сейфов, — сбивчиво докладывал студент, освещая путь тусклым магическим светляком. — Но руны привели меня к фальшивой переборке в самом низу. Я вскрыл ее… и там…

Светляк выхватил из мрака просторное помещение, наглухо обшитое толстыми листами свинца. Этот металл стоил баснословных денег, но огневики использовали его не от хорошей жизни — свинец был единственным материалом, способным запереть внутри плотное излучение Скверны и скрыть его от поисковых артефактов Инквизиции.

Вместо ожидаемых сундуков с золотом на свинцовом полу громоздился отвратительный алтарь, грубо сложенный из пожелтевших человеческих костей. На нем покоились тяжелые урны с прахом и толстые, обтянутые человеческой кожей гримуары. Все вокруг было щедро залито почерневшей, засохшей кровью.

Ильяс замер на пороге. Лицо великого комбинатора, обычно источающее насмешливое высокомерие, превратилось в непроницаемую ледяную маску.

В глубине его сознания презрительно, с откровенным аристократическим снобизмом фыркнул Малик Дэ Сад. Запахло серой и крепким дорогим табаком — владыка Инферно пробудился, привлеченный эхом темной магии.

— Какая чудовищная безвкусица, — пророкотал демон, брезгливо растягивая слова. Его голос отдавал бряцаньем оружейной стали. — Низшая, вонючая некромантия. Заигрывание с мелкими бесами и падальщиками… А ведь эти огневики так кичились своей столичной породой. Они оскорбляют мой вкус, князь. Сожги эту гниль.

— Сжечь — значит уничтожить ценные улики, Малик, — холодным, резонирующим металлом тоном отозвался вслух Ильяс, не сводя глаз с алтаря.

Студент-артефактор, решив, что сюзерен обращается к нему, нервно сглотнул и вжался в свинцовую стену.

— Я… я ничего не трогал, ваше сиятельство! Клянусь Источником!

— И правильно сделал, юноша, — чародей изящным движением достал из кармана белоснежный платок и прижал его к лицу, отгораждаясь от трупного смрада. Глаза Архимага сверкнули безжалостным сапфировым светом. — Значит, вот на чем на самом деле строилось величие Клана Воронцовых. Не на чистом пламени, а на раскопанных могилах. Что ж… теперь я знаю, как именно мы забьем последний гвоздь в крышку их гроба.

Спустя четверть часа в свинцовый трюм, тяжело опираясь на трость и глухо покашливая от сырости, спустился старый штурман. Гордей недовольно ворчал на неповоротливых матросов, но стоило ему переступить порог скрытого помещения, как слова застряли у него в горле.

Стук деревянной трости оборвался. Старик замер, словно налетел на невидимую стену.

Ильяс, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку, внимательно наблюдал за своим вассалом. Ледяной лорд обладал феноменальной, отточенной годами интуицией карточного шулера, и сейчас эта интуиция буквально била в набат.

Лицо штурмана стремительно потеряло краски, приобретя пепельно-серый, землистый оттенок. Но в его глазах плескался не только животный ужас. Там, в расширившихся зрачках бывшего раба, Архимаг уловил нечто куда более опасное — гипнотическую, болезненную тягу.

Старый штормовой маг, чьи духовные каналы были варварски искалечены рабским ошейником, безотрывно смотрел на костяной алтарь. Рука Гордея, покрытая застарелыми шрамами от кандалов, мелко дрожала, бессознательно тянулась вперед, к источнику Скверны, словно старик слышал зов, недоступный остальным.

— Эти руны… — сипло, на грани невнятного шепота выдавил ветеран. Его голос ломался. — Я помню этот смрад. Когда они пришли за моей семьей… когда ветвь Громовых ломали в подвалах Столицы… Огневики не просто жгли нас. Они выпивали нашу силу вот через такие алтари.

Воздух в трюме неуловимо потяжелел. Студент-артефактор, почувствовав исходящее от сюзерена жесткое холодное напряжение, благоразумно отступил в самый темный угол.

Ильяс отделился от косяка и сделал медленный, грациозный шаг к старику.

— Занимательная деталь, Гордей, — голос великого комбинатора звучал бархатно и вежливо, но от этой вежливости по спине ползли ледяные мурашки. — Вы ведь долгие годы были их рабом. Вас били, унижали, заставляли служить тем, кто уничтожил ваш