Боярский сын. Дружинник. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Святослав Васильевич позволил себе легкую улыбку.

— А почему бы и нет? Ты парень видный, статный. К тому же, после твоей победы над Голиафом и стычек в Академии, кое-какие слухи про тебя в московском бомонде уже звучат весьма громко. Ты для этих тепличных гимназисток — олицетворение загадочности, силы и опасности. А таких парней-хулиганчиков, как известно, девчонки любят больше всего.

Он постучал указательным пальцем по столешнице, чеканя каждое слово.

— Если нужно, то своди ее на свидание. Скажи пару дежурных комплиментов. Подари цветы. Может, в киношку заманишь или в дорогой ресторан. И в процессе этой милой беседы узнай тихонько про отца. Думаю, что с этим делом ты справишься лучше всех моих агентов ИСБ. Девушки редко откровенничают с хмурыми мужиками в строгих костюмах, зато охотно выбалтывают секреты красивым молодым бояричам.

Я вздохнул. Ну что же, в роли Казановы мне давно не приходилось выступать. В прошлой реальности мой романтический опыт ограничивался редкими встречами с девушками лёгкого поведения. Для здоровья, так сказать. Потому что заводить семью ведарю было нельзя — страх за близких делал его уязвимым.

Но, если так нужно отцу, если от этого зависит благополучие рода, то почему бы и не выручить его? Тем более, что мне сегодня, кроме медитации, особо и заняться нечем.

— Понял, — я кивнул, принимая задачу. — Сделаю.

— Если справишься и принесешь нужную информацию, то за ценой я не постою, — серьезно добавил отец. — Елисей, пойми меня правильно. Мне этот комбинат очень важен. Но дело не только в деньгах. Если Ласковатый один из первых отвернулся от нашего рода, почувствовав какую-то слабину или поддавшись чужому влиянию, то за ним по эффекту домино могут отвернуться и другие поставщики. А мне критически важно узнать причину подобного поведения, чтобы вырвать эту заразу с корнем!

— Я все сделаю, отец. Прямо сейчас и займусь этим, пока еще не совсем позднее время. Навещу общежитие девочек Императорской женской гимназии и разузнаю всё про эту самую Ангелину Ласковатую.

Мы коротко распрощались. Конформитов снова отвесил мне поклон, провожая взглядом. Я поклонился в ответ.

Вскоре вышел из особняка, на ходу накидывая куртку.

— Гордей! — скомандовал я, запрыгивая на пассажирское сиденье. — Меняем планы. Гони в центр. Нам нужна Императорская женская гимназия.

— Понял, Ваша Милость, — Гордей не стал задавать лишних вопросов. Вырулил на трассу и вдавил педаль газа.

Добрались мы на удивление быстро. Нам повезло проскочить основные магистрали до того, как начались вечерние пробки. Да-да, те самые пробки, когда уставший офисный планктон и менеджеры среднего звена после работы заполняют улицы на машинах, дабы выехать из суетной столицы в полусонные районы Подмосковья.

Остановились мы на усаженной липами улочке неподалеку от гимназии. Вокруг ни одного ларька, ни одной яркой вывески: только кованые фонари да камеры видеонаблюдения на каждом столбе.

Охрана на внешнем периметре гимназии, двое дюжих молодцов в строгой черной форме, с уважением и легкой настороженностью посмотрела на нас, когда мы вышли из бронированного «Тигра», чтобы осмотреться. Моя нежная личность, да еще и в компании такого шкафа, как Гордей, не располагала к хамству.

Общежитие примыкало к главному учебному корпусу гимназии и выглядело как органичное дополнение основного исторического фасада. Лепнина, высокие окна, идеальная чистота. Чтобы попасть туда, нужно было миновать серьезную проходную с магнитомагнитными рамками и детекторами магического фона. Я был более чем уверен, что там, внутри, еще сидела какая-нибудь доблестная, закаленная в боях женщина-вахтерша, которая тщательно, аки Цербер, блюла нравственность ее подопечных девиц.

Однако, сперва надо было пройти внешнюю охрану. Я не стал ломиться напролом. Включив режим «вежливого аристократа», я подошел к двум крепким мужчинам у ворот.

— Добрый вечер, господа, — я поздоровался, чуть кивнув, и представился: — Боярич Елисей Святославович Ярославский.

Услышав фамилию, охранники ещё больше подобрались, выпрямив спины. Фамилия Ярославских открывала многие двери в этой Империи.

— Здравия желаем, Ваша Милость, — ответил старший из них, мужчина со шрамом на подбородке. — Чем обязаны? В такое время посещения не предусмотрены, если только по предварительной договоренности.

— Понимаю вашу службу, — я дружелюбно улыбнулся. — Но дело не терпит отлагательств. Мне нужно срочно увидеть Ангелину Ласковатую. Это вопрос семейного бизнеса ее отца.

Мужчины переглянулись. В их глазах мелькнуло странное выражение: смесь растерянности и тревоги.

Старший охранник кашлянул в кулак.

— Прошу прощения, Ваша Милость, но… вы не сможете ее увидеть. Госпожи Ласковатой здесь нет.

— Как нет? — я нахмурился. — Уехала домой на выходные?

— Никак нет. Ее уже вторую неделю не видно, — охранник понизил голос, словно сообщал государственную тайну. — Она как ушла тогда с мальчиком-посыльным, так ее больше никто здесь и не видел.

Внутри меня что-то неприятно царапнуло. Я подобрался, чувствуя, как по меридианам побежал покалывающий холодок предчувствия беды.

— С каким еще мальчиком-посыльным? Объясните толком.

Второй охранник, помоложе, вступил в разговор:

— Да пришел тут пацаненок. Лет десяти на вид. Принес официальную бумагу от дирекции и записку от самого Кирилла Михайловича, отца ее. В записке было сказано, что он по семейным обстоятельствам отпрашивает дочь на неопределенное время из гимназии. Бумаги были в полном порядке, с печатями, мы проверяли. Ну, мы Ангелину Кирилловну вызвали. Она спустилась с вещами. Мальчик взял ее чемоданчик и увел ее в сторону машины, что ждала за углом. Вот и всё. Больше мы ее не видели. Думали, дома она, с семьей.

Я замер. Мозг лихорадочно сопоставлял факты. Ласковатый прекращает поставки. Разрывает связи с Ярославскими. И ровно в это же время его дочь увозят из самого безопасного места в столице, причем увозит какой-то десятилетний пацан.

Сердце забилось быстрее, перекачивая адреналин.

Интуитивно я задал вопрос, от которого у меня самого пересохло во рту:

— Послушайте… А у этого мальчишки-посыльного… глаза вам случайно странными не показались? Может, они были чересчур черными? Без белков?

Молодой охранник вдруг побледнел. Он резко повернулся к напарнику и толкнул его локтем в бок.

— Я же говорил тебе, Семеныч! Я же говорил, что у мальчишки глаза почернели, когда он на меня посмотрел, а ты мне не верил! Сказал, что мне освещение бликует!

Старший охранник тоже помрачнел, вспоминая.

— Да, Ваша Милость… — медленно произнес он. — Было такое. Жуткий пацан. Одет богато, аккуратно, но взгляд… как в могилу смотришь. Аж мороз по коже продрал, когда