Боярский сын. Дружинник. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Он замолчал, внимательно посмотрев на меня.

— Кстати, касательно этих самых дел… Отец хотел с тобой поговорить. Он как узнал, что ты собираешься приехать, так и попросил зайти к нему в кабинет.

Я удивленно поднял бровь.

— Со мной? По делам компании?

— Ну да, с тобой, — Яромир пожал плечами. — У него есть к тебе какое-то дельце. Сказал, что это как раз по твоей части.

— Вот как? — я усмехнулся, закинув ногу на ногу. — А как же ты? Ты же у нас будущий глава рода, главный управленец и экономист. Почему он поручает дела мне?

— А я пока что прикован к поместью и вынужден разбираться с другими делами, — Яромир кивнул на моноблок. — Бумажная волокита, перераспределение бюджетов, поиск новых логистических путей. У отца сейчас каждая минута на счету.

Я посмотрел на брата. В прошлой жизни я видел, как братья резали друг другу глотки за меньшее. Власть и деньги — страшный яд. Нужно было сразу расставить точки над «i», чтобы между нами не возникло глупых подозрений.

— Яромир, — сказал я осторожно, глядя ему прямо в глаза. — Я не хочу вставать у тебя на пути к наследству. Если отец вводит меня в дела рода…

— Брат, не тормози, а? — Яромир по-доброму усмехнулся, перебивая меня. — Я прекрасно знаю, что у тебя другой путь. Я же вижу, как ты горишь, когда говоришь о своей базе, о своих бойцах, о Дуэлях. Вряд ли ты будешь сидеть сутками в кабинете, разбираться во всех этих графиках, орать на нерадивых поставщиков и мчаться за тридевять земель, чтобы договориться о скидке в полпроцента на тонну руды. Тебе ведь всё это до одури неинтересно!

— Ну да, не особо, — честно признался я, расслабляясь. — Мне бы лучше на коне, да с шашкой наголо. Ну, или с огненным шаром в руке. Рутина меня убьет быстрее, чем твари из-за Рубежа.

— Вот-вот! — Яромир хлопнул ладонью по подлокотнику. — Именно поэтому я совершенно не боюсь, что ты будешь претендовать на статус наследника и управление активами отца. У нас идеальный тандем, Елисей: я буду обеспечивать род золотом и связями, а ты — грубой, несокрушимой силой. Ладно, вали давай, а то мне тоже интересно — зачем он тебя вызвал к себе? Какое такое неотложное дело он не может поручить своей службе безопасности?

Я поднялся, пожелал брату скорейшего выздоровления, чтобы он мог уже нормально побегать за юбками, и пошел по коридору в сторону кабинета главы рода.

Подойдя к массивным дубовым дверям, я коротко постучал и, дождавшись раскатистого «Войдите!», нажал на бронзовую ручку.

Святослав Васильевич находился внутри не один. За длинным столом для совещаний, примыкающим к рабочему столу отца, сидел полноватый, пожилой человек в дорогом костюме. Его лицо блестело от испарины, а пальцы нервно теребили край кожаной папки.

Я поприветствовал отца, слегка поклонившись. Затем перевел взгляд на гостя.

Пожилой человек тут же вскочил со стула, едва не опрокинув его, и склонился передо мной в глубоком поклоне.

— Здравия желаю, боярич Елисей Святославович!

Я чуточку завис, посматривая на отца с немым вопросом: «Кто это вообще такой и как ему отвечать?»

Отец жестом велел мне сесть.

— Присаживайся, Елисей. Знакомься, это Михаил Степанович Конформитов. Наш главный региональный управленец по северным территориям.

Я кивнул, опускаясь на стул напротив Конформитова.

— И ты пришел как раз вовремя, сын, — продолжил отец, сцепив пальцы в замок. — Речь у нас сейчас идет про остановку поставок с Кольского полуострова, о которой я тебе вскользь упоминал недавно.

Я нахмурился, припоминая наш разговор.

— Это там, где Ласковатый Кирилл Михайлович? Начальник горно-обогатительного комбината?

— Именно он, — процедил отец, и в его голосе звякнул металл. — Апатитовый концентрат, железная руда, редкоземельные металлы. Это немалая часть компонентов, которые критически важны для создания оружия и брони на наших заводах. Без них мы сорвем оборонный заказ Империи.

Отец кивнул в сторону потеющего управленца.

— Вот Михаила Степановича я и послал на полуостров, чтобы он на месте, лично решил вопросы с Ласковатым. Выяснил, какого черта составы стоят на запасных путях. Но этот… — отец сделал паузу, подбирая слово, — этот деятель даже не удосужился принять моего официального представителя.

Конформитов судорожно сглотнул, достал платок и промокнул лоб.

— Так точно, Ваша Милость, — забормотал он, заглядывая мне в глаза, как будто ища поддержки. — Я прилетел туда первым же спецрейсом. Приехал на комбинат. А меня… меня просто не пустили дальше приемной! Секретарша твердила как заведенная: «Кирилл Михайлович на совещании, Кирилл Михайлович на объекте, Кирилл Михайлович не принимает». Меня, представителя рода Ярославских, долго и упорно держали в приемной, мариновали пустыми обещаниями. Я просидел там двое суток! Но так и не был принят. Дальнейшее нахождение на комбинате было бессмысленно и унизительно для чести рода, и я принял решение вернуться обратно.

Я недоумевающе посмотрел на отца. Ситуация была дрянная, это понятно. Открытый саботаж и оскорбление. Но…

— Отец, а я-то здесь каким боком могу помочь? — спросил я прямо. — Послать людей, чтобы они всё разведали и устроили там показательную порку?

Отец отрицательно покачал головой. Его лицо оставалось непроницаемой маской.

— Нет. Людей туда посылать не нужно. Пока не нужно. Если мы сейчас применим грубую силу, это вызовет скандал. Да и Ласковатый нам ещё нужен. Нам нужно действовать тоньше.

Он подался вперед, опираясь локтями о стол.

— Твоя задача, Елисей, будет состоять в другом. Ты останешься в Москве. И… ты должен будешь встретиться с дочерью Ласковатого, Ангелиной.

Я чуть не поперхнулся воздухом.

— С дочерью?

— Да. Она учится здесь, в Императорской женской гимназии. Живет в закрытом общежитии. Твоя задача — встретиться с ней. Ты должен обаять девчонку, очаровать ее и аккуратно выведать — что творится с её отцом? Может, он ей звонил? Может, жаловался на угрозы? Почему десятилетия нашей безупречной работы вдруг летят коту под хвост? Какая истинная причина его предательства? На него давят? Его шантажируют? Или ему конкуренты предложили больше денег?

Я хмыкнул, откидываясь на спинку стула.

— Неужели обаять? — я скептически приподнял бровь. — Отец, я, конечно, не жалуюсь на внешность, но я же не профессиональный жиголо, чтобы по