Там леший бродит - Игорь Николаевич Конычев

— Случилось что? — озадачилась царевна.

— В некотором роде, — я прикрыл глаза и позвал верного друга, что расхаживал неподалёку. Тот сразу же откликнулся.

— Ой, — выдохнула Забава, когда между деревьями показался могучий рогатый силуэт лося.

— Не бойся, он тебя уже катал, — я пошёл к зверю и поманил девушку за собой.

— Когда это? — недоверчиво поглядывая на лося, Забава всё же приблизилась к нему и осторожно протянула руку, позволяя тому себя понюхать.

— Когда я тебя из отчего дома сюда забрал. — Увеличившись в размерах, я легко подхватил взвизгнувшую от неожиданности царевну и опустил на широкую спину зверя, а сам уселся сзади, приняв обычный облик. — Вперед, друг. — Я погладил зверя по сильной шее, и тот начал набирать скорость.

— А куда мы? — Забава не рискнула схватиться за раскидистые лосиные рога, и предпочла, развернувшись в пол-оборота держаться за меня.

— Скоро увидишь, — просто ответил я, придерживая девушку за гибкую талию.

Лось разогнался и побежал вперёд. Он всегда любил лихачить и сейчас нёсся так, что деревья едва успевали поднимать ветви, чтобы не хлестать нас по лицам. Тяжёлые копыта гулко стучали по земле, отбрасывая в стороны её комья и траву.

Любопытные сороки тут же послетали с насиженных мест, чтобы поглядеть, кто, куда и зачем так спешит, чтобы потом растрепать об этом всему лесу. Этих сплетниц хлебом не корми, дай только повод узнать что-нибудь первыми. Такие вот они, местные репортёры — жадные до новостей, любящие приврать и всюду сующие свой нос, то есть клюв. Впрочем, кроме клюва и перьев, они от обычных журналистов жёлтой прессы мало чем отличались. Такие же дотошные, надоедливые и беспринципные.

Вскоре лось принёс нас в сосновый бор. Теперь и Забава смогла услышать печальный рёв медведей. Перед нами раскинулась настоящая картина маслом: обломанное минувшей грозой дерево, на котором сидели два медвежонка. Их третий братец решил забраться выше всех и вскарабкался на толстую сосну, а вот как спуститься — не знал. Обеспокоенная мамаша наматывала вокруг дерева круги и давала нерадивому детёнышу советы, но тот был слишком напуган, чтобы к ним прислушаться. Медвежонок лишь сильнее стискивал ветви и ревел белугой на весь бор.

— Бедненький, — Забава сама спрыгнула с лося. Она посмотрела на медвежонка и хотела пойти к дереву, но наткнулась на суровый взгляд медведицы. — Я с лешим! — тут же выпалила царевна, тыча в меня пальцем. — Так что не надо меня есть.

Медведица дождалась моего утвердительного кивка, проворчала для вида, но отошла в сторону.

— И как его снять? — царевна задрала голову. — Он высоко и…

Я обратился птицей, несколько раз взмахнул крыльями и, спустя пару мгновений уже сидел на ветке рядом с пушистым любителем приключений. Как я и думал — это оказался тот самый непоседливый медвежонок, который не так давно попадал в капкан.

— Не сидится тебе на месте, да? — я с укором покачал головой. — Пожалел бы мать, а то у неё уже шерсть с вами, оболтусами, седеет.

Медведица снизу согласно рыкнула. Забава осторожно подступила к ней и успокаивающе погладила по голове.

— Тяжело быть мамой? — участливо спросила она.

Медведица выразительно поглядела на царевну и проворчала нечто в духе — «сама как-нибудь узнаешь». Забава, конечно же, ничего не поняла, а вот я криво усмехнулся в усы. В прошлой жизни мне отцом стать не довелось, но вот у коллеги по смене была двойня. Я часто захаживал к его семье в гости и видел, на что способны неуёмные детишки. И всё равно, что бы они ни учудили, родители в них души не чаяли, точно также, как и эта медведица в своих сорванцах.

— Ну что, давай спускаться, — сказал я медвежонку и, взяв его под мышку, обратил свободную руку и ноги в когтистые лапы. С их помощью мне не составило труда соскользнуть по стволу и оказаться на земле. — Подержи, — я передал медвежонка Забаве, а сам прикоснулся ладонями к дереву, исцеляя его.

За спиной у меня раздался мелодичный девичий смех: обрадованный спасением медвежонок принялся облизывать Забаву, да так, что той пришлось поставить его на землю, где детёныша тут же настигла воспитательная оплеуха строгой мамаши. Приложила она его не больно, так что сорванец, совершив пару совершенно не грациозных кувырков, вскочил на все четыре лапы и пустился играть с братьями, как ни в чем ни бывало. Правда, в этот раз он решил, как и они, ограничиться сломанным деревом.

Медведица благодарно ткнулась мне в руку мокрым носом, а потом снова заворчала на разыгравшихся детишек. Меланхолично жующий траву лось лишь фыркнул и тряхнул головой. Сороки же слетели с веток и понеслись прочь, крича на весь лес о последних событиях.

Забава смотрела на всё это горящими глазами и с широкой радостной улыбкой. Но она воодушевилась ещё больше, когда услышала от меня, что у нас есть ещё одно дело. Лось тут же с готовностью ударил копытом по земле.

Теперь он понес нас на запад, откуда все еще пахло горящей травой. И вроде лесное зверье не нервничало, да и сами деревья не шептались об огне, но проверить все равно стоило. К тому же, мне сегодня спешить было некуда, да и у Забавы никаких важных дел, насколько я знал, не имелось.

Спустя какое-то время мы неспешно выехали на опушку леса. Отсюда открывался вид на окрестные поля и пару деревень, что стояли в низине у реки. В стороне же, на высоком холме возвышался отдельный домик, рядом с которым и горел большой костер. Следил за ним старый волхв Добромил. Вот только на моей памяти он никогда не позволял пламени подняться на такую высоту и разрастись — оно того и гляди перекинется на траву, и тогда жди беды.

— Постой здесь, — велел я Забаве.

— А ты? — тут же заволновалась она.

— Проверю, как там волхв.

— Так я с тобой, — вызвалась царевна.

— Нет. — Жестко отрезал я. — Тебе нельзя покидать границы моего леса, иначе хворь снова даст о себе знать. Просто постой тут и подожди меня. Я скоро вернусь.

— Хорошо, —