Двадцать два несчастья. Том 11 - Данияр Саматович Сугралинов
Айя в магазине, оказывается, не зря про нее спросила. Будто чувствовала, что та мне сегодня позвонит. Перед глазами встал образ телеведущей: высокая красивая женщина с серьезными глазами.
— Помню, Таисия. Добрый день.
— Сергей Николаевич, узнала, что вы в Москве. Решила, что просто обязана вам позвонить. Помните, я говорила про другой формат? Не ток-шоу, а длинная задушевная беседа. Один на один, без массовки. Сорок пять минут на хорошем телеканале, в моей авторской программе.
— Помню.
— Я готова записать с вами программу. Чем раньше, тем лучше. Можно даже до Нового года. У меня есть окно двадцать пятого вечером и двадцать шестого утром…
Она продолжала говорить, завлекая плюшками и выгодами, которые даст мне участие в ее программе, а я подумал, что ее звонок не случаен. Откуда все знают, что я в Москве, хотя я даже поселился не в отеле? И соцсетей у меня нет. То есть странички там у Сереги, скорее всего, есть, но я их не веду. Разве что…
Уж не дергают ли за нужные ниточки те же люди, что поручили Владимиру поговорить со мной? Может, они же отправили мириться ко мне и Лысоткина с Михайленко?
Хотя нет, это уже похоже на паранойю. Кому я нужен, районный врач из Марий Эл? Скорее, у Милославской просто остались контакты с моим кругом общения в Морках.
— … повысит вашу узнаваемость, в конце концов, — закончила свой спич Милославская.
Смысл в ее словах был. Когда мы откроем санаторий, первые клиенты могут пойти именно на мое имя, если я достаточно убедительно выступлю в программе Милославской и расскажу о санатории. Но с учетом происходящего вокруг меня… Нет, пока лучше выждать, посмотреть, как будет развиваться ситуация с Лысоткиным.
— Таисия, — сказал я. — Спасибо за предложение, но до Нового года я не смогу. Возвращаюсь в Морки, у меня там и команда, и работа. А вот в январе — давайте обсудим. Сразу после праздников я планирую снова в Москву, договоримся по дате и теме.
— Хорошо, Сергей Николаевич, — сказала наконец Таисия. — Январь так январь. Так даже лучше, люди после праздников намного серьезнее относятся к своему здоровью. Только… вы уж простите, Сергей, но такие истории, как ваша, имеют срок годности. Они интересны, пока в них есть свежесть. Я не тороплю, просто констатирую, чтобы вы понимали, как это работает.
— Понял, Таисия. Спасибо.
— До связи. С наступающим.
Ну вот и ладненько.
Я спокойно доехал до Таганки, не торопясь прогулялся до дома Алены Петровны и поднялся, намереваясь пообедать вместе с ней, рассказать новости и начать собираться в гости с Марусей и Борькой Терновским.
Однако даже зайти в подъезд не успел, как мне снова позвонили — Наиль.
— Да, Наиль Русланович. Я немного занят, так что говори, но быстро. Что там у тебя?
— Сергей Николаевич, я нашел Тимофея, брата Венеры, — быстро сказал Наиль.
— Так это же хорошая новость! Венере сказал?
— Да, но… — замялся он.
— Но я так понимаю, это не все?
— Так и есть, Сергей Николаевич, вот только…
Он снова замялся, и меня это начало порядком раздражать.
— Тимофей в порядке? — нетерпеливо спросил я. — Живой?
— О, с ним-то как раз все в порядке, но вот… Даже не знаю, как сказать…
— Так, Наиль Русланович, стоп. Скажи, то, что там с Тимофеем… оно терпит? Хотя бы до моего возвращения? А то на меня тут столько навалилось, что хоть вешайся.
— Терпит, — вздохнул Наиль. — Просто Венера Эдуардовна переживает.
— Хорошо, раз терпит. Главное, Тимофей в порядке.
Сказав это, я попрощался и отключился. Бесило, что в сутках всего двадцать четыре часа и в них нужно умещать и такие важные вещи, как научные исследования, и участие в судьбе брата-паразита Венеры, чье существование в глобальном масштабе вряд ли серьезно волнует хоть кого-либо, кроме его сестры. Даже его односельчанам плевать на Тимофея.
Но такой уж я человек.
Глава 12
После того как Алена Петровна накормила меня вкусным обедом, в котором все было как полагается (наваристая солянка на первое, гречка с куриными котлетами на второе и вкуснейший и полезный взвар из сухофруктов, шиповника, корицы, гвоздики, лимона и меда — семейный рецепт семьи Бехтеревых), я принял душ и начал собираться на журфикс с Борькой Терновским и Марусей.
Когда дело дошло до костюма, мне позвонили.
— Привет, Сережа, — раздался голос Маруси, как только я принял вызов. — Ты уже готов или как?
— В принципе готов, — сказал я, так как стоял в брюках и рубашке, но пиджак еще не надел. — Еще минуты две–три, и могу выходить. А где вы?
— Да ты же не сказал, откуда тебя забирать. Давай говори, мы заедем.
— Да не хлопочите, — сказал я. — Марусь, я возьму такси да сам доеду.
— Нет, мы все равно будем тебя забирать, потому что ты не знаешь, куда ехать.
— Ну так продиктуй адрес.
— Это очень долго объяснять. Лучше скажи, куда заехать?
Мне ужасно не хотелось говорить Марусе, что я живу сейчас у Алены Петровны! Она ведь бывала у нее дома пару раз, в детстве, когда мы с Беллой и ребятишками приходили к ним в гости на семейные посиделки. Она могла что-то заподозрить, поэтому я сказал уклончиво:
— Давай вы меня заберете у Театра на Таганке, я там неподалеку остановился.
— Хорошо, — согласилась Маруся. Я услышал, как она говорит Борьке, куда за мной ехать, и его ворчливый голос. — Через полчаса будем там.
И отключилась. У меня еще оставалось время, и я с ухмылкой посмотрел на Алену Петровну, которая со старательностью муравья копошилась и педантично стягивала в кучу все, что, с ее точки зрения, будет крайне необходимо в санатории.
— А лыжи вы зачем берете? — еле сдерживая улыбку, спросил я.
— Ну как? — удивилась она. — Я всю молодость провела на лыжах, и у меня даже есть медали за победы в соревнованиях от нашего учреждения. Вообще, я хорошо стою на лыжах, а там, в санатории, как я поняла, снег по колено, поэтому придется передвигаться на лыжах.
— Не беспокойтесь, Алена Петровна, дорожки там чистят от снега рабочие, поэтому все будет хорошо. И если уж вам потребуются лыжи, мы их в Морках найдем. Потому что я даже не представляю, как мы их провезем на самолете.
Тем временем, распрощавшись с Аленой Петровной, я оделся и быстро добрался до Театра на Таганке, где меня и подобрали Маруся с Борькой.
Терновский сидел за рулем и был по обыкновению собран и немногословен.
— Здорово, — буркнул он в ответ