Там леший бродит - Игорь Николаевич Конычев
— Нер-р-р-радивый он у меня, — печально произнес волколак, аккуратно укладывая ребенка на стол, временно исполнявший роль кушетки.
— Бедняжка, — голос Забавы не выражал страха. В нем звучали искреннее сочувствие и тревога. — Что с ним сталось?
— Кузьмич! — гаркнул я, оттесняя мохнатую просительницу от стола и начиная беглый осмотр пострадавшего. — Тащи родниковую воду, ткань и пучок трав. Тот, в котором крапива, подорожник, репейник и васильки.
— К людям он ходить повадился, — волколак встряхнулся, сбрасывая клоки шерсти прямо на пол и обратился стройной подтянутой женщиной средних лет с длинной и пышной черно-серой косой. Она одернула простую походную одежду и посмотрела на меня необычными ярко-желтыми глазами. — Поможешь братцу, Яр?
— Помогу, — чуть раздраженно бросил я, не желая отвлекаться от пациента. — Только не мешай.
Рядом со мной появился Кузьмич с кадушкой воды и мотком тряпья подмышкой. Рядом с ним встала Дуся, которая в кои-то веки раз не напортачила и дала мне нужный пучок с травами, а вместе с ним и ступку с пестом.
— Спасибо, — быстро поблагодарил я, когтем срезая с мальчишки окровавленную одежду. Под ней обнаружилась куча ссадин, синяков и кровоподтеков. Старых хватало, но новых было куда больше. Но все они оказались незначительными. Основной моей заботой стали два сильных рассечения на голове.
— Он еще не может обращаться. Так бы раны сами зажили, — женщина-волколак выглянула из-за моего плеча. — Антипушка…
— Варвара, не мешай, — теперь рыкнул уже я.
— Пойдем, — царевна взяла сестру Антипа за руку и отвела в сторону, усадив на кровать. — Ты Варвара, да? Меня Забавой зовут. Не переживай, леший поможет твоему брату.
— Куда ж я денусь-то, — буркнул я, энергично измельчая травы в ступке. — Кузьмич, намочи ткань и промой раны. Но аккуратно. Дуся! Ты не лезь. Иди лучше гостье предложи чего-нибудь.
— Не надо! — тут же отказалась Варя, которая не понаслышке знала, на что способна кикимора.
В прошлый раз Дуся обварила ее бедро кипятком. Благо, регенерация у волколаков была сверхбыстрой, так что даже следа не осталось. А вот моя низкорослая помощница в тот день едва не лишилась головы — характер у Вари непростой. Как и всё ее племя, эта женщина вспыльчива и скора на расправу. В тот раз мне пришлось позабыть о принципах не драться с женщинами и как следует наподдать ей, чтобы успокоить. Инцидент вышел неприятный. Но с тех пор Варя поглядывала на меня исключительно с уважением. Хотя виделись мы всего трижды и то по одному и тому же поводу.
— Антипка опять к людям ходил, — поделилась женщина, нервно теребя свою косу.
— Оно и немудрено, — отозвался я, нанося полученную из трав мазь на промытые Кузьмичом раны парнишки. — Среди волколаков у него ровесников нет. Скучно мальчишке, вот и лезет к погодкам. Это они его так?
— Нет, — Варя замотала головой. — Те, что стар-р-р-рше, — в приятном и чуть хрипловатом голосе женщины прорезались кровожадные нотки.
— Тише-тише, — попыталась успокоить волчицу Забава. — Все будет хорошо. Правда же? — этот вопрос предназначался уже мне.
— Да. — Без раздумий отозвался я. — Но только если Антипка наберется уму-разуму раньше, чем ему окончательно голову проломят. Ну или хотя бы впервые обратится волком, чтобы организм полностью перестроился и смог сам раны заживлять. Я — леший, а не лекарь.
— Но ты же поможешь⁈ — Варя вновь вскочила и подбежала ко мне.
— Помогу, как и в прошлый, и в позапрошлый разы. — Терпеливо ответил я, пробуждая в сознании память леса. Волколаки лишь наполовину волки, а на другую половину они люди, поэтому сила лешего на них не действовала, как на простое зверье. Придется выкручиваться иначе. — Кузьмич, тащи мёд, а еще белую грязь возьми, она на верхней полке в глиняном горшке. И болотную тину прихвати. Она в кувшине рядом.
— За что они так с ребенком? — Забава обошла стол с другой стороны и осторожно взяла дрожащую руку мальчика в свои ладони.
— Ты откуда такая взялась? — Варя будто впервые увидела девушку.
Царевна захлопала длинными ресницами.
— Из отчего дома, что в Тридесятом царстве.
— А что тут делаешь? — глаза волчицы подозрительно сузились. Она подошла к царевне, которая оказалась на голову ниже нее, и поглядела на ту сверху вниз.
— Проходит курс лечения, как и твой брат, — прервал я отвлекавший меня от дела разговор.
Появился Кузьмич и принес мед с глиной. Дуся притащила болотную тину, в которой каким-то чудом умудрилась перемазаться с ног до головы. К счастью, на дне кувшина еще осталось достаточное количество пахучей жижи, чтобы целебная мазь получилась нужной консистенции. Осталось лишь смешать все в нужных пропорциях и нанести на открытые раны. Этим я и занялся.
— И чем хвораешь? — продолжила расспрос царевны Варвара, но уже на полтона тише.
— Даже не знаю, как сказать, — замялась Забава.
— Языком, — подсказала волчица.
— Тишина в палате, — напомнил я. Уж не знаю, почему Варвара начала так себя вести, но сейчас мне точно не до этого. Можно было, конечно, велеть женщинам вообще покинуть помещение, но оставлять царевну наедине с волколаком показалось мне не лучшей идеей.
— Прости, — пискнула Забава.
Варвара лишь фыркнула, но говорить ничего не стала. Немного потоптавшись на месте, она еще раз взглянула на брата, убедилась, что его щеки начали розоветь, а дыхание выровнялось, и вышла из комнаты. Тихо скрипнула входная дверь.
— Она тяжело заводит друзей, — успокоил я Забаву, которая наверняка хотела спросить о поведении гостьи, но не решалась.
— Отчего же так?
— Обычно волколаки живут обособлено. Стаями. — Пояснил я. — Других друзей им не надо. Ну, разве что вот этому неймется. — Убедившись, что мазь остановила кровь, и жизни Антипа больше ничего не угрожает, я, наконец, выдохнул и вытер руки остатками ткани.
— Еще чего-нибудь надобно? — деловито осведомился Кузьмич.
Стоило мне покачать головой, как домовой тут же засуетился, убирая прочь все лишнее. Дуся помогала ему по мере сил: испачкала медом, уронила горшок с грязью, запуталась в испачканной ткани и укатилась в другую комнату с тихим воем.
Проигнорировав суету, я осторожно взял прекратившего стонать мальчишку на руки и отнес на кровать.