Резидент. Часть 6 - Никита Киров

— Я бы не стал, — сказал Епископ, сидя с кружкой кофе. — Тогда они поймут, как я на них вышел. А ты сам знаешь…

— Что ты своих агентов бережёшь, — доктор кивнул. — Помню, да. Но как ты смог внедрить своего человека к ним?

— Когда-то в детстве, — Епископ отпил кофе, — я видел фокусника, и мне это представление очень понравилось. А потом, много лет спустя, я по телевизору увидел, как другой человек эти фокусы разоблачает, и мне стало обидно. Как в детстве, когда мой отец сказал мне, что Санта-Клауса не существует…

— Дело не в фокусах, Эдмун, и не в Санта-Клаусе. У тебя свой агент там, где… ладно, не мешаю. Главное, что это работает.

— Это старая школа, которую ты забыл, — Епископ чуть улыбнулся. — Не твои компьютерные штучки, которые могут подвести, а живые люди. Когда-то давно я построил свою сеть и не предавал её. Люди меня помнят и помогают. Так что ты предпримешь?

— Пока наблюдаем. Смотрим, что сделает Корнеев. Манёвр у него интересный, но он же не знает, кто на самом деле этот парень, — Ланге усмехнулся. — Вернее — очень его недооценивает.

С Холодовым я теперь мог работать официально, раз уж фирма дала добро. Но у нас ещё оставалось кое-что из того, что мы делали тайно как от моего начальства, так и от его. Мы взаимодействовали с общим союзником, который во всём этом разбирался.

Верещагин мог подкинуть дельных мыслей, поэтому мы собирались у него дома, обсуждали собранные данные и планировали.

Хотя сегодня утром услышал через маленькое окошко над ванной, что разведчик и контрразведчик говорили не о работе, а совсем о другом.

— Ну и чё ты со своей? — вполголоса спросил Верещагин.

— Не напоминай, Ильич, — отмахнулся Холодов. — К маме уехала на лето. Типа задрали её мои командировки по полгода.

— Так найди кого-нибудь на стороне да приведи, раз уж в один, — старый разведчик засмеялся. — Я-то в твои-то годы времени не терял.

— В моём-то возрасте? — Холодов усмехнулся.

— Да какой у тебя возраст? Ты ещё даже выслугу не заработал, седеешь только рано.

— С вами не только поседеешь. Я и так скоро буду выглядеть, как тот мужик, скрывающий боль.

— А это ещё кто?

С трудом вспомнил этот старый мем, а Верещагин же вообще его, конечно же, не знал.

Я вернулся из туалета, и они оба на меня посмотрели.

— Что стряслось? — спросил я.

— Тебе хорошо, молодому, а мы уже в возрасте. Давайте уже работать, а не расстраиваться, — Холодов поморщился и взял распечатки. — Я посмотрел ваши корнеевские камеры. Но глянул ещё там, где у вас доступов нет.

Он уже приносил планшет с фотографиями и нарезками видео с площади, где Катя, девушка Давида Корнеева, явно ждала встречи с кем-то. Но старомодный и олдскульный Верещагин наотрез отказался смотреть в электронное устройство, говоря, что ничего на нём не видно.

Так что Холодов сегодня утром сделал распечатки на бумаге и привёз их. Хотя планшет тоже взял. Там была выгрузка из системы «Безопасный город», куда, конечно, у ФСБ был полный доступ.

Кроме того, у него был анализ сотовых устройств и всего остального, но этим он с нами не делился. Да и деталей пока нет, что именно мы ищем.

Я увидел снимок места, где была Катя, и того собачника, который был там, подозрительно на неё смотрел, а потом исчез без следа, сменив маскировку. Наверняка это был Фокс, но о нём я не говорил. И вряд ли они вообще о нём знают.

— Нашёл кого? — спросил Верещагин.

— Я ни с кем сходства не увидел, — признался майор.

— Не выходит, значит, каменный цветок, Данила Мастер? — старый разведчик хмыкнул.

— Ты, может, что увидишь? — майор протянул бумаги мне.

На фотографиях в этом месте и вокруг него тысячи человек. И хотя видно их было чётко, в такой толпе узнать кого-то сложно, даже когда знаешь в лицо. Да и Фокс своей маскировкой и устройствами сбивает камеру, и его приметы никто не разглядел.

— Тут вообще другой подход нужен, — сказал я, — потому что он лицо прячет техникой. Надо другим способом. Нужны видео. Посмотрим его движения на площади и сравним. По движениям будет проще, они сильнее в глаза бросаются.

— Мысль, — Холодов кивнул. — Хотя придётся вручную.

— Обленились вы, молодёжь, — пробурчал Верещагин и с упрямым видом взял распечатки. Он надел очки, и его зрачки стали очень большими. — Давай-ка я живо его найду…

Ожидаемо, ничего не вышло и у него.

— Что там было про каменный цветок, Пётр Ильич? — пошутил я, и Холодов хмыкнул.

Верещагин отмахнулся.

— Надо иначе искать, говорю же. Если подумать, то собака тут явно — отвлечение. Потому что она тоже исчезла без всяких следов. А он понимал, что будут искать человека с собакой, и это отвлекает, поэтому он ушёл без неё. Или был сообщник, или что-то ещё.

— Или что-то ещё. Но собака — ключевое, — подтвердил Верещагин. — Потому что… хм…

— Он появился на площади, — я задумался, — и уже был с собакой. То есть она ждала его где-то рядом. Значит, её привели раньше. Или привезли туда, где он переоделся, и туда же убрали.

— Соображаешь, — Верещагин кивнул и потёр лоб. — Проверь канализации, — он посмотрел на Холодова. — И коммунальщиков с дворниками поспрашивай.

— Да уже спрашивали, — отозвался майор. — В отловах пусто, в домовых чатах тоже никто не писал про потерянную собаку. Хотя вряд ли был смысл её увозить.

— Он мог где-нибудь взять бесхозную псину, чтобы именно по ней его потом искали, а сам её усыпил и спрятал, чтобы не сразу хватились. И сообщник для такого не нужен. Как завоняет, дворник в мусорку выбросит и всё.

Схема старая, но Туман о такой знал. Дело не в собаке, просто показываешь самый яркий маркер для групп наблюдения, и прячешь именно его. Это классика шпионской работы.

— Но в Москве бродячих собак мало, — заметил Холодов, — это в регионах от них прохода нет, а здесь быстро ловят.

— Мог