Выбор - Сергей Баранников

Разумеется, к операции я готовился серьёзно, и поход по магазинам пришлось отложить. Благо, время позволяло обновить гардероб позже.

Когда шёл на операцию, заметил, что волнения не было. Просто непоколебимая решимость в собственных силах и уверенность. Если Егор Алексеевич взял нас на операцию, значит, он понимал что делает. Да, сегодня не стыдно спрятаться за более опытного коллегу, но понемногу буду привыкать брать ведущую роль на себя. Саму операцию проводили Радимов с Тихомировой, а мне осталась роль ассистента, но она была не чуть легче. Просто ответственность не такая большая. Макс и София наблюдали за происходящим на расстоянии. Что меня удивило, ни Ульяна, ни Сарычева на операцию не пришли даже в качестве зрителей. Понимаю, что Егор Алексеевич попросил их присмотреть за отделением, но при желании можно было привлечь и других целителей. Тем более, что других операций не планировалось, а все процедуры давно выполнены.

Нам предстояло сделать аккуратный разрез на коже, а затем проделать крошечное отверстие в черепной коробке с помощью специальной медицинской дрели. Фрагмент кости черепа временно удаляется, а после операции возвращается на место и приживляется при помощи целительной энергии. На словах звучит просто, но на практике — достаточно сложная задача. Нельзя задеть крупные кровеносные сосуды, нервные окончания и энергетические каналы. Именно поэтому разметку Радимов наносил заранее, а вся операция проводилась с помощью внутреннего зрения. При таком видении целителям не требовался микроскоп, а вот крошечные инструменты оказались очень даже кстати. Когда опухоль была удалена с помощью инструментов, в дело вступал дар, заживляя раны.

— Простите, — виновато произнесла Катя, когда инструмент со звоном упал на пол.

— Топчись, — приказал Радимов.

— Бросьте вы эти суеверия! — отмахнулась девушка. — Я не собираюсь топтаться по медицинским инструментам, потом его только выбросить останется.

— А я и не говорю всем весом на него становиться, — упорствовал Егор Алексеевич. — Просто пару раз коснись ногой.

Как только формальности оказались соблюдены, заведующий продолжил.

— Аккуратно убираю как можно больше опухоли… Валентина Алексеевна, вы меня слышите?

— Да-да, всё в порядке, — отозвалась женщина голосом, словно ничего необычного не происходило. Потрясающая выдержка и самоконтроль. Нам всем нужно поучиться у неё оптимизму. Пусть голова, шея и плечи женщины были надёжно закреплены, но руки абсолютно спокойно двигались, и сейчас женщина выводила на листе какой-то рисунок карандашом. Несмотря на все просьбы, Радимов не позволил взять в операционную краски.

Одна из самых сложных операций, на которых мне приходилось присутствовать в роли ассистента, продлилась всего час, но мне показалось, что прошло всего пару минут. Я был весь мокрый от пота и настолько погрузился в работу нервных окончаний и кровеносных сосудов, что не заметил как работа была выполнена. И снова мне ничего толком не удалось рассмотреть. Лишь пару раз в начале я потянулся внутренним зрением к опухоли, а после операции оценил масштаб работы. Тот же Ключников находился в заведомо более выигрышном положении.

Финальным этапом операции стало приживление изъятой части черепной коробки. В нашем мире по обыкновению ставят титановые пластины, но здесь этого не требовалось. Затратив огромное количество энергии, которой мне пришлось поделиться с коллегами, Радимов заживил рану. Да, кость ещё не срослась полностью, нужно время и серия процедур, чтобы вернуть прежнюю форму, но причин для волнения нет.

— Позвольте мне поблагодарить вас за блестяще выполненную задачу, — расплылась в улыбке женщина и протянула нам рисунок. Там были изображены карикатуры нашей троицы, с серьёзными лицами склонившихся над операционным столом.

— Я только осваиваю это направление, поэтому могло получиться не совсем аккуратно, — призналась женщина.

— Что вы, Валентина Алексеевна! Не нужно лишней скромности! У вас замечательно получается, — успокоил её Радимов. — Можно оставить рисунок на память? Мы повесим его в ординаторской.

— Разумеется! — расплылась в улыбке женщина, словно это не она только что перенесла сложную операцию. — Мне будет очень приятно.

В целительный сон пациентку решили не погружать, хоть для неё операция и оказалась достаточно утомительной. Нужно проследить за работой мозга и нервной системы после вмешательства. Валентину Алексеевну перевели в индивидуальную палату, а Радимов заглядывал к ней каждые полчаса, чтобы проверить всё ли в порядке и оценить активность головного мозга.

После одного из таких визитов Тихомирова подкараулила заведующего в коридоре, чтобы переговорить с глазу на глаз.

— Егор Алексеевич, я хотела попросить за папу… — начала девушка, но осеклась.

— Екатерина Николаевна, а тут и просить не о чем, — отрезал Радимов, говоря с показательным официозом. — Я сделал для него всё, что было в моих силах — занял денег, когда у него были проблемы. Причём, я был готов занять всю сумму, но он сам попросил меньше. Когда Николай Юрьевич находился в камере имперских ищеек, я держал за ним место. Пол года держал, между прочим! Но когда тащат из моего отделения, подставляют и меня, и пациентов, которым лекарство может понадобиться в любой момент, я прощать не стану.

На следующей смене нам дали отдохнуть, а я наконец-то отправился с Лерой в ателье, чтобы выбрать наряд. Ещё оставалась дилемма с подарком, но я решил возложить это дело на плечи жены. Лера куда лучше меня понимает в современной моде и сможет подобрать актуальный подарок. А нет — будет небольшой сувенир и деньги в конверте для поддержания молодой семьи. Правда, зная состояние отца Эли, любая сумма в конверте, которую мы можем себе позволить, будет выглядеть смешной.

После выходного мы выходили уставшими, словно не отдыхали целую вечность. Сегодня нам предстояла ещё одна плановая операция, поэтому Радимов вызвал с выходного Тихомирову. Теперь, когда Артём ушёл, а Николай Александрович отстранён, у него практически не осталось сотрудников, на которых можно положиться в сложных случаях. Из старших целителей только Тихомирова и Сарычева, а из младших — я и Жилин. Именно поэтому иногда нам приходилось выходить на проведение сложных операций даже в выходные дни.

— Катя, что случилось? — забеспокоился Радимов, увидев Тихомирову заплаканной.

— Сегодня ночью приезжали имперские ищейки и задержали отца. Меня тоже допрашивали, но отпустили утром, а отец остался у них.

— Всё по тому же делу? — заволновался заведующий. — Мне казалось, император лично подписал амнистию, и вопрос закрыт.

— Нет, на этот раз всё сложнее. Его обвиняют в сотрудничестве с иностранной разведкой.

— Что за глупости? — удивился Егор Алексеевич.

— Поначалу я тоже так думала. Оказалось, он связался с какой-то компанией и передавал им огромные деньги. Там цифра больше миллиона. Не понимаю, где он взял столько денег? Конечно, мы не испытываем трудностей с деньгами, но сумма всё равно впечатляющая.