Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов

В дальнем углу стоит голем со снятой нагрудной пластиной. На табурете рядом разложены инструменты.

Госпожа Вельт останавливается возле стола. Мужчина поднимает голову, смотрит на меня, затем на футляр под мышкой Хорна. Пальцы у него перевязаны от костяшек почти до ногтей; свободен только большой. Сам он сидит на краю стола, совсем не заботясь о бумагах под собой.

— Этот?

Женщина кивает.

— По записи я думал, что он старше, — бросает его сосед и продолжает прерванный диалог.

Вельт ведёт дальше, обогнув занятую площадку. Хорн здоровается с проходящим бойцом, но тот лишь двигает подбородком и продолжает беседу с приятелем. Две палки он несёт поперёк груди; повернуть их вдоль прохода ему, похоже, трудно. Наставник отступает к стене, пропускает обоих. Я успеваю заметить, что боец прекрасно видел его ещё за несколько шагов.

Возле скамьи стоит широколицый мужчина с тяжёлой челюстью и заломанным ухом. Хорн приветствует и его. Ответ следует только после паузы, когда наставник уже почти прошёл мимо, едва ли не бросает в спину.

На скамье достаточно места, но кто-то тут же кладёт на свободную часть сумку.

Хорн останавливается у края разметки. Мне не предлагает сесть и сам остаётся стоять.

В лицее его появление замечают совсем иначе. Даже когда он приходит без меня. Можно, конечно, решить, что здесь так принято встречать всех знакомых: не здороваться, загораживать дорогу, занимать место у них перед носом. Только между собой эти люди разговаривают свободно, без натянутых пауз.

Хорн смотрит на бойцов в кругу, делая вид, что ничего особенного не произошло. Я тоже перевожу взгляд туда.

На площадке заканчивают упражнение двое. Один, высокий и худой, стоит боком к нам и дышит так, что слышно у скамьи. Рубаха прилипла к лопаткам; под воротом выступила тёмная кайма пота. Он перебирает рукоять мокрыми пальцами, несколько раз сгибает колени, словно проверяя, хватит ли ног ещё на одну попытку. Его противнику лет тридцать пять. Широкие плечи, короткие волосы, неровно сросшаяся переносица. На груди и под мышками тоже тёмные пятна, но дышит он ровно и держит меч уверенно.

— Ещё раз. Только сначала поставь ногу, потом тянись рукой. Ты уже дважды пытался достать меня из положения, из которого не можешь вернуться.

Худой кивает, облизывает пересохшие губы. Между ними шага три; за спиной широкоплечего темнеет окно, за спиной худого сидят зрители у галереи.

Нападающий переступает влево, выбирая расстояние. Конец меча едва качается в сторону, затем резко вылетает к лицу противника. Тот отклоняет голову и сдвигает стопу. Дерево проходит возле щеки, так близко, что я невольно подбираю плечи, прикидывая, как было бы больно получить таким в зубы.

Промах не обрывает атаку. Худой отдёргивает руку, с новым шагом поворачивает корпус и рубит сбоку, всем плечом. На этот раз клинок идёт выше, к виску. Кажется, широкоплечий отступит, даст удару пройти перед собой. Он, наоборот, входит навстречу, подняв меч. Принимает чужой клинок возле своей гарды, там, где хватает силы удержать его. Сухой удар разносится по залу; у нападающего заметно дёргается кисть.

Клинки остаются сбоку. Широкоплечий не пытается отбросить чужое оружие, а удерживает снаружи, пока сам делает ещё полшага. Его деревянный конец уже упирается худому в рубаху под грудиной. Партнёр замер с вынесенной вперёд ногой и поднятым локтем.

— Всё.

Меч отходит. Худой выпрямляется, отводит плечо и только теперь опускает руку. На переносице у него блестят крупные капли. Противник ждёт, пока он отдышится, затем показывает своим клинком на его переднюю ногу.

— Первое движение было правильным. А вот со вторым проблемы. Я уже разорвал дистанцию, а ты всё ещё пытаешься завершить удар.

Худой хмурится, смотрит на собственные ноги, повторяет только начало движения. Широкоплечий оставляет его разбираться и поворачивается к нам. В первую очередь — к Хорну. Наставник едва заметно кивает, словно оценил последний обмен, но ответного кивка не получает.

— Арден Кресс, — говорит мне Вельт. — Сегодня тебя проверит он.

Кресс передаёт меч партнёру, берёт со стойки полотенце и вытирает шею. Я жду, пока он закончит, чтобы поздороваться. Мужчина, однако, обращается ко мне раньше и сразу о деле. Руки не протягивает, смотрит поверх полотенца:

— Твою запись я посмотрел. Прогнали на двух машинах; со второй я работал сам. Голем неплох. Некоторые решения даже хороши! Мне интересно, ты сам находишь эти решения, или просто хорошо повторяешь то, что показали? Кристалл этого не объяснит, но мы сейчас узнаем.

Кресс бросает полотенце на плечо. Его взгляд задерживается на моих ногах, затем возвращается к лицу.

— Там было видно, как он… — начинает Хорн.

— Я видел, Хорн, — говорит он, не глядя на наставника.

Кресс снимает полотенце с плеча и неторопливо складывает, выравнивая края.

Мужчина с перевязанными пальцами смотрит на Хорна; его сосед держит лист, но уже не пытается его повернуть.

— Ты добился приглашения, — говорит Кресс. — Я согласился его проверить. Теперь ещё хочешь объяснить мне, как это делать? Ты привёз ученика и решил, что я не смогу разобраться без твоих подсказок?

Хорн открывает рот, однако ответ приходит не сразу. На скулах проступают красные пятна. Он не отводит глаз, и это почему-то делает происходящее ещё неприятнее: Кресс отлично видит, как наставнику трудно держаться спокойно, и совершенно не торопится закончить непонятное мне унижение.

Наставника здесь недолюбливают. С ним разговаривают так, будто соревнуются в унизительности реплик. Кресс не просто пресекает вмешательство в проверку — это можно было сделать и нормально. Он заставляет Хорна оправдываться при собственном ученике. И никто, похоже, не считает происходящее неожиданным.

Зачем он меня привёз? Знал ведь, как его встретят. Или думал, что при мне Кресс придержит язык? Неужели приглашение стоит всего, что ему приходится терпеть?

Я понимаю, что не знаю их прежних отношений. Но даже если наставник когда-то насолил Крессу, это не повод устраивать такой разговор сейчас.

— Фамилия у тебя известная, Даллос, — тем временем произносит проверяющий. — Именно из-за нее мы и смотрели твою запись. Но посмотри туда, — Он показывает на шкаф под галереей. Несколько человек невольно поворачивают головы туда, хотя содержимое явно знают лучше меня. — Здесь оставили записи командиры арочных отрядов, наставники коронных исследователей, бойцы с двадцатью и более годами настоящей службы. Некоторые до сих пор приезжают заниматься. За тем столом разбирали приёмы и стили, которые потом спасали жизни