Одесса-мама - Дмитрий Николаевич Дашко

– А ты умеешь быть жёстким, – вздохнул Савиных. – Ладно, я тебя понял, Гриша. Деньги ты мне не вернёшь. Придётся как-то выкручиваться самому.

– Именно. Зато в другой раз хорошо подумаешь, прежде чем решишь подставить напарника. Это тебе урок на будущее, Рома, – пояснил я. – И да – что у нас по итогу с делом Акопяна? Он действительно забрал заяву?

– Не успел, делу дали ход, – сообщил Савиных. – Кабанов велел заниматься им в первую очередь. У тебя есть какие-то идеи?

– Идей у меня как блох на барбоске – воплощать в жизнь замучаешься. Ты со своими информаторами успел перетереть насчёт Акопяна?

– Через час как раз встречаюсь с парочкой. Пойдёшь со мной?

– Нет. Твои информаторы должны работать только на тебя. Иди на встречу один. У меня другие планы.

– И что за планы? Поделишься? – заинтересовался Роман.

– Ничего выдающегося, Рома. Буду отрабатывать версию наводчика в ближнем круге Акопяна. Начну с его работы, а там видно будет. Ну что – разбежались?

– Разбежались, – согласился он.

Заготконтора, в которой трудился ограбленный гражданин Акопян, походила на цветник. Не в том смысле, что в ней торговали цветами, а в том, что весь персонал её, за исключением финдиректора, состоял из букета очаровательных женщин.

И, насколько я понял, женщин почему-то одиноких.

Стоило мне только появиться на пороге заведения, как дотоле сонная атмосфера госучреждения заискрила и забурлила водоворотом жизни.

Меня тут же усадили за большой стол, на котором по мгновению ока буквально из ниоткуда материализовалась нарядная накрахмаленная скатерть. Постепенно её заставили разноцветными фарфоровыми кружечками, очень изящными и красивыми, но явно взятыми из совсем разных наборов, главным украшением стал пузатый китайский чайник, в котором происходило великое таинство заварки разного рода сорта трав, и аромат, что из него доносился, был просто божественный.

Появились всевозможные мисочки с мятными пряниками, сушками, крендельками, бубликами, сахарница с непременными щипцами и кусками белого твёрдого, как камень, сахара. В честь моего появления открылась коробка с неимоверно дорогими шоколадными конфетами.

Я ошалело вертел головой, пытался отказаться от угощения, ссылался на страшную занятость, но меня просто не слушали. Зато вопросы сыпались с пулемётной скоростью и со всех сторон. Причём ответы явно никого не интересовали, и потому меня постоянно перебивали, не давая сказать до конца.

– Григорий Олегович, а вы – одессит? – бухгалтерша Сонечка с пышной фигурой специально наклонялась надо мной, чтобы я видел содержимое её внушительного декольте.

– Нет, я приез…

– Григорий Олегович, а вы часто сталкиваетесь с опасными преступниками? – теснила в сторонку Сонечку волоокая Роза Абрамовна в модной полосатой блузке и юбке с большим разрезом.

– А вам доводилось спасать женщин из лап бандитов? – не дав мне и рта открыть, с томным вздохом интересовалась Ольга Карповна, умопомрачительная шатенка лет двадцати, носившая причёску каре, которая выгодно подчёркивала её почти аристократические черты лица.

– Девушки, – взмолился я, – я ведь к вам по делу пришёл, и это мне полагается задавать вам вопросы!

– Да-да, вы ведь насчёт ограбления нашего финдиректора?! – послушно закивала Сонечка, сев рядом и как бы случайно задев налитым бедром мою ногу.

– Кстати, а где он сам? – огляделся я.

– Он на больничном, лечится, – сообщила Роза Абрамовна и подвинула ко мне коробку с конфетами. – Угощайтесь, Григорий Олегович.

– Спасибо! – из вежливости я взял конфету и быстро её прожевал.

– А как же чай? Вы попробуйте, вам понравится…

– Благодарю вас, – я отхлебнул ароматный напиток из чашки. – Очень вкусно. А этот ваш финдиректор, он вообще что за человек?

– Хороший человек, воспитанный. Вежливый, голос никогда не повышает, – затараторила Сонечка.

Минут через десять разговора, я понял, что свалял дурака – этот цветник нельзя было собирать в одном месте, если хочешь что-то узнать – необходимо опрашивать каждую по отдельности.

– Девочки, можно мне на какое-то время занять кабинет Акопяна, раз уж его сегодня нет на работе.

– Конечно-конечно, – решительно кивнула Роза Абрамовна.

Кабинет финдиректора от общего помещения отделяла только тонкая фанерная стенка, но уж лучше так, чем без ничего.

– Тогда я с вашего позволения перейду туда.

Роза Абрамовна…

– Да, Григорий Олегович.

– Помогите, пожалуйста, мне освоиться. Заодно и поговорим.

Щёки Розы Абрамовны вспыхнули румянцем, будто я предложил ей как минимум интим. Она слабым голосом произнесла:

– Ну разумеется. Идите, я всё вам покажу.

Замка в кабинете Акопяна не было, и обставлен он был довольно скромно: неказистый стол с поцарапанной столешницей, абсолютно несерьёзного вида сейф, в котором вряд ли можно хранить что-то ценное, несколько разномастных стульев, из украшений – вырезанная из дореволюционного журнала картинка, вставленная в самодельную рамку.

Ага, оказывается, Акопян курил на рабочем месте, стряхивая пепел в расколотую фарфоровую пепельницу. От моего взгляда не укрылось, что в пепельнице лежали окурки от двух типов папирос: грубых мужских, вонявших как носки, которые неделю не меняли, и более изящных женских папиросок со следами помады.

Этот факт показался мне весьма любопытным.

– Скажите, Роза Абрамовна, скажите, пожалуйста, а кто у вас в коллективе курит из женщин? – неожиданно спросил я.

Она замерла, удивлённая этим вопросом.

– Курит? Только наш курьер Маша.

– Mania, значит, – протянул я.

Странно, никаких Маш в конторе я не видел.

– А где она сейчас?

– Маша-то… A Mania со вчерашнего дня на работе не появлялась, – в голосе Розы Абрамовны чувствовалось лёгкое раздражение.

– Надеюсь, по уважительной причине? – предположил я, начиная чувствовать лёгкий азарт.

– Да кто её знает! Для неё отсутствовать на работе без всяких причин – обычное дело.

– Ничего себе! – присвистнул я. – Тогда почему её держат на службе?

Роза Абрамовна глубоко вздохнула.

– Григорий Олегович, поймите меня правильно – я не люблю сплетничать за глаза, но… Как бы это вам сказать… – она скромно потупила глаза.

– Всё нормально. Я из уголовного розыска. Вы должны быть честными передо мной, – приободрил её я, рассчитывая на порцию откровенности.

– В общем, у нашего финдиректора и этой курьерши – роман. И потому эта фифочка многое себе позволяет: опаздывает на работу, уходит домой пораньше, а то и вовсе, как сейчас – прогуливает.

– Вот оно, значит, как… Жена Акопяна знает про связь её мужа с Машей?

– Куда ей! Она ж тупая, как курица, и буквально боготворит мужа. Не знаю, с какой стати она считает, что её драгоценный Багратик – просто святой, а то, что этот святоша врёт ей напропалую, даже не догадывается. Да она, небось верит, что весь их достаток в семье