Резидент. Часть 6 - Никита Киров

Как же хорошо я его помнил, оказывается. Тогда мы с ним не поймали ничего, мы с ним полезли купаться, и он меня раскручивал за руки в воде. А на берегу лежала колонка с флешкой, из которой доносилось:

— А куда шагнуть, Бог покажет путь.

Бог для нас всегда бесплотный вождь…

— Я их с детства слушаю, — сказал папа, когда я спросил.

— Пусть воздух ядовит, как ртуть, и пусть не видно, где свернуть,

Но мы пройдём опасный путь через туман…

Потом помогал бабушке на огороде, играл в футбол во дворе, катался с Наташей на коньках зимой, победил Толика на спарринге, гулял с одногруппниками, сдавал экзамен, раскрыл Паука вместе с Глебом, отбился от Паяльника и Зеро. Стало легче, вспомнил всё. В памяти было два дворца: Палаццо Веккьо и мой, у реки, с нагромождением зданий и залов, но моя память. И я чётко разделял, где чьё.

Сработало. И не только. Кое-что я ещё освежил…

Это было свежее воспоминание. Я видел Нью-Йорк, вернее, сейчас я находился где-то в Нью-Джерси, потому что видел небоскрёбы вдали. Я стоял у окна, глядя на небоскрёбы… то есть Туман, а в кресле сидел очень крепкий человек с характерным славянским лицом. И мы говорили на русском.

— Думаю, доктор рассердится, когда узнает об этом, — русский усмехнулся.

— А кто сказал, что он узнает? — Туман засмеялся. — Ладно, что у нас? Какие вводные?

— Шеф собирается нанять Ланге для работы в России, — сказал русский. — И он наверняка позовёт тебя. Можешь поторговаться, чтобы выгадать побольше. Но я хочу, чтобы ты проконтролировал всё, чтобы прототип пришёл к нам. Потому что Ланге слишком хитёр и может играть втёмную.

— Это будет стоить дорого. Ещё дороже, чем остальное.

— Заплатим. Деньги не проблема…

А потом Туман пошёл и лёг на кровать, где к нему подключили систему…

Ого, я понял. Систему «Омниус» тренировали на Тумане, создавая ситуации, которые он решал. Система запоминала всё. Конечно, Ланге был этим недоволен, ведь Туман создавал для них конкурента, зато сам Туман неплохо на этом заработал.

И деньги ещё где-то лежат. Но пока система была не настолько хороша, как всё остальное, и поэтому шанс с ней справиться ещё есть…

Утром я вытащил матрас на балкон, чтобы просох, а то я потел, как в бане, помылся и попил чай. Ещё приготовил привычное яйцо-пашот на завтрак. Навыки остались, и что-то я делал неосознанно, но чётко понимал, где моё, а где чужое.

Значит, надо работать дальше и искать вражеские хвосты.

Вещей у меня мало, и на квартиру за ними подойти не смогу. Майор обещал, что свяжется с Наташей и предупредит её, чтобы не волновалась, но в глубокой тайне. А пока разместил меня в конспиративном жилье, где долго находиться нельзя.

Я постоял перед зеркалом, немного меняя внешность из доступных мне вещей. По мелочи — очки, причёска, одежда, силиконовые вкладки в щёки. Всё такое, что не смоет начинающийся дождь. План действий я придумал: найти настоящего виновного в гибели Корнеева, понять, что с этого получили Ланге и Епископ, и найти их самих.

И всё это под неусыпным контролем Большого Брата, то есть всех систем наблюдения, какие только есть в округе. Забавно, но я чётко осознавал, что Большой Брат — это из книги, которую читал Туман, сам я только слышал о нём из разных мемов.

И ещё надо понять, кто такой тот русский, о котором Туман так и думал: «русский». Я не вспомнил всего, но теперь не боялся открывать новые залы дворца памяти и изучать всё. Потеря своей памяти мне больше не грозит.

Сейчас я находился в Подмосковье. Холодов обещал мне машину, но пока же он в Москве, и у него там куча работы из-за ночных событий. Так что пока буду действовать без него, как мы обсудили.

Первым делом я направился к Верещагину, доехал до него на маршрутке. Вообще-то, полагалось оплачивать проезд картой, а наличные брать запрещено. Но не все сейчас отказываются от наличных даже под угрозой штрафа, как оказалось, поэтому водила долго не сомневался.

К самому дому Верещагина я не прошёл, Холодов передал, чтобы я ждал снаружи. Ведь это контакт Холодова, и не было иллюзий, что о нём никто не знает.

Но увидеться с ним надо, ведь у меня мало союзников. Я сел в стороне под деревом, чтобы наблюдать, не промокнув под дождём, и начал ждать. Минут через сорок он вышел из подъезда.

Верещагин меня узнал, увидев на улице, но не подал вида. Он шёл в «Пятёрочку», я сел на скамейке, чтобы его подождать. Вот только вышел он без продуктов, а в руке держал купленный там глянцевый журнал.

У нас не было системы условных знаков, но то, что это явно звоночек об опасности, я понимал без лишних слов. Но пока не уходил.

Старик прошёл дальше, скручивая журнал в трубку. По-хорошему, надо валить, но…

К нему подошли двое. Лиц не видел, слов не слышал, но Верещагин притворился глухим.

— Чего? — громко спросил он, когда к нему обратились.

— Проедем, — сказал один, показывая корочку.

— А… а куда?

— Да быстрее…

Второй взял его за руку, но Верещагин, даже не глядя на него, резко и без замаха ткнул его свёрнутым в трубочку журналом прямо в солнечное сплетение. А это может быть очень опасно и больно, ведь свёрнутый журнал в таком положении может быть почти как дубинка в умелых руках.

Второй среагировал не сразу, поэтому получил в глаз, когда Верещагин резко выбросил вперёд руку. Отбился дед, но надо его выручать, пока не поломали. И понять, кто на него напал. Потому что настоящих ментов он бы точно бить не стал.

Пока бежал на выручку старому разведчику, в голове крутились обрывки двух мыслей.

Это явно не менты и не чекисты, иначе Верещагин не начал бы отбиваться, он же не отбитый на всю голову. А это значит, что это кто-то другой, кто наглеет, но совсем нагло и явно они действовать не могут. Поэтому им придётся ретироваться, чтобы не привлечь внимание настоящих фейсов. Главное — отбиться сейчас.

Перескочил через лужу, затем через другую, перемахнул через низкий заборчик и