Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени
Вокруг меня в полумраке мостика работали мои люди. Лучшие специалисты, которых я смог найти и переманить к себе, операторы связи, аналитики, офицеры управления боем. Но главным моим помощником была, как всегда Алиса. Ее аватарка в виде стройной девушки-кошки в облегающем комбинезоне мерцала внутри объемной схемы острова, указывая на ключевые точки.
— До часа «Х» пять минут, хозяин, — ее голос прозвучал в моей голове — Все группы на позициях. Синхронизация по целеуказанию сто процентов. Они нас не видят и не слышат.
— Отлично, — я сделал глоток обжигающе-горячего кофе из термокружки. — Что по каналу связи с Петербургом?
— Трансляция идет стабильно. Кабинет Наследника на связи. Судя по показателям физиологических параметров, там все в диком предвкушении.
Я усмехнулся. Пусть смотрят и видят, как делается настоящая война. Не на штабных картах, а здесь и сейчас.
Двенадцать долгих часов мои «волкодавы», сводные группы из моей личной гвардии и лучших наемников, которых я привез из России, ползли по этому проклятому острову, как призраки. Они высадились под покровом ночи и растворились в прибрежных джунглях. Без единого выстрела просочились сквозь патрули, обошли посты, подбираясь к своим целям.
На голографической карте вспыхнули двадцать четыре красные точки. Пункты управления, узлы связи, радарные станции и, самое главное, батареи береговой артиллерии. Те самые огромные гаубицы, которые могли превратить в пыль любой десантный корабль, посмевший приблизиться к берегу.
— Одна минута, — доложила Алиса.
Я поставил кружку и перевел взгляд на главный экран, где транслировалось изображение с десятков дронов-разведчиков, висевших над островом. Вот она, казарма, где спит японский батальон. Вот штаб гарнизона, где сонный дежурный офицер пьет утренний чай. А вот — позиции береговых батарей, огромные бетонные капониры, в которых дремали стальные чудовища.
— Десять секунд. Девять. Восемь…
Я не дышал. Весь мостик замер.
— Три. Два. Один. Пуск!
И в этот самый момент, в полной тишине предутреннего часа, остров содрогнулся. Карта взорвалась десятками вспышек. На главном экране, в режиме реального времени, я увидел, как укрытия береговых батарей взлетают на воздух, разбрасывая вокруг себя тонны бетона и покореженного металла. Это сработали мои диверсанты, установившие на орудия специальные кумулятивные заряды. Одновременно с этим в небо взметнулись столбы огня и дыма в местах расположения радарных станций и узлов связи. Остров ослеп и оглох.
— Все цели первого эшелона успешно поражены, — бесстрастно констатировала Алиса. — Потери среди наших штурмовых групп — минимальные. Японский гарнизон в состоянии шока. По всем их уцелевшим каналам — крики и противоречивые приказы.
— Я отправила в кабинет Наследника коллаж в виде группового фото собравшихся на фоне взрывов первой линии обороны. — улыбнулась Алиса. — Думаю, несколько бутылок коньяка там уже опустошили. О!…Тост в нашу честь!
Но это было только начало. В ту же секунду, как остров лишился своей артиллерийской защиты, с неба, из-за облаков, на него обрушился огненный дождь. Десятки барражирующих беспилотников-камикадзе, до этого терпеливо ждавших своего часа, сорвались вниз. Их целями были казармы, склады с боеприпасами, парки техники.
Картина на экране превратилась в ад. Взрывы, пожары, мечущиеся в панике фигурки японских солдат. Системное сопротивление было невозможно. Они не понимали, кто их атакует, откуда, какими силами. Они думали, что это просто очередная диверсия, пусть и очень крупная. Они еще не знали, что это лишь прелюдия.
— Хозяин, сопротивление начинает организовываться, — доложила Алиса, выводя на карту новые данные. — Японцы приходят в себя, пытаются сбить дроны. Отряды Кинетиков формируют защитные барьеры вокруг уцелевших командных пунктов.
— Это было ожидаемо, — я снова взял кружку с кофе. — Пусть суетятся. Чем больше они сейчас высунутся, тем легче будет накрыть в ближайшее время.
Я посмотрел на восток. Там, на горизонте, из-за кромки облаков, показались десятки черных силуэтов. Авангард моей ударной группы. Тяжелые штурмовые дирижабли Девятой дивизии, идущие в идеальном боевом порядке. Они преодолели последние километры.
На голограмме острова вспыхнули новые цели. Это были те самые очаги сопротивления, которые Алиса только что засекла. Места скопления живой силы, позиции зенитных орудий второго и третьего эшелона, барьеры, возведенные Кинетиками.
— Алиса, — мой голос в наступившей тишине прозвучал, как щелчок затвора. — Передай на флагман «Девятки» цели для главного калибра.
Глаза на аватарке моей хвостатой помощницы нехорошо засветились мертвенно-зеленым светом.
— Музыка, играй!..
И в следующую секунду небо над островом раскололось. Сотни огненных трасс прочертили его, устремляясь вниз. Залп, который должен был превратить последнюю надежду японского гарнизона на сопротивление в пыль и пепел. Шоу только начиналось.
* * *
Генерал-адъютант Его Императорского Величества, князь Петр Андреевич Долгоруков, человек, чей день был расписан по минутам на месяц вперед, пребывал в самом дурном расположении духа. Срочный пакет, с пометкой «лично в руки», в котором был вызов в Зимний дворец, выдернул его прямо из собственной гостиной, где князь в кругу семьи и ближайших друзей собирался отметить день рождения любимой внучки. Вместо торта, шампанского и детского смеха — ревущий мотор бронеавтомобиля с имперскими орлами, летящего по улицам Петербурга, и хмурое лицо фельдъегеря, который на все вопросы отвечал одной заученной фразой: «Государственная необходимость, ваше сиятельство».
На аэродроме, куда его доставили, царил форменный балаган. Оказалось, что он не один такой «счастливчик». С десяток высших чинов Генштаба, от полковников до генералов, выдернутых кто с бала, кто из театра, а кто и из теплой постели, толпились у трапа роскошного пассажирского дирижабля «Великая княгиня Ольга». Дирижабль, который еще несколько часов назад должен был доставить цвет петербургской аристократии на солнечные пляжи Крыма, теперь был реквизирован для нужд армии. Его пассажиры, разгневанные и откровенно охреневшие от такого произвола, вынуждены были под проливным дождем перетаскивать свои саквояжи в здание аэровокзала, с ненавистью глядя на военных, из-за которых сорвался их отпуск. Капитан воздушного судна, бледный и трясущийся, только разводил руками, тыча в приказ, подписанный лично начальником Генштаба.
— Петр Андреевич, и вы здесь? — к Долгорукову подошел его старый приятель, генерал от инфантерии граф Игнатьев, начальник Главного оперативного управления. — Что, черт возьми, происходит? Война началась?
— Сам хотел бы знать, Алексей Павлович, — проворчал Долгоруков, поднимаясь по трапу. — Судя по этой спешке, случилось что-то из ряда вон выходящее.
Внутри дирижабля было тихо и напряженно. Военные, рассевшись в роскошных бархатных креслах, молчали, каждый погруженный в свои мысли. Тревога витала