Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

— Да, тут татарин вёрткий попался, княже! — после гортанного крика донёсся снизу голос сотника. — Один точно живой. Прыгнул на меня с кинжалом. Броня спасла. Повяжем зараз. Трое у меня раненых, лекари уже занимаются. И меня ранили в ногу, сейчас этого поганца скрутим и тоже подлечат.

Нда, любой план хорош до первого выстрела. Но свезло и на этот раз. Ещё бы и партизанам повезло. Вот будь у него не двадцать партизан, а хотя бы сотни две…

Угум. Константин Иванович вспомнил, как им в училище один из преподов рассказывал побасенку про генерала или атамана Платова. Дело было при заключении Тильзитского мира на плоту посреди реки, и императора Александра как раз Платов сопровождал. Наполеон узнал, что это атаман казаков и пожелал: «Вот бы мне десять тысяч таких казаков. Смельчаки и воины умелые», — и смотрит на Платова, ждет видно, что тот на его сторону переметнётся с десятью тысячами казаков. А атаман и говорит: «Нет ничего проще Ваше императорское величество. Пришлите десять тысяч высоких, сильных и красивых француженок и вскоре у вас будет десять тысяч казаков».

За точность пересказа Коська бы не дал голову на отсечение, давно было. Века и века назад. Или вперёд. Да и так чуть не век прошёл, но сам рассказ, Константин Иванович запомнил. Вот и у него будет две сотни партизан. Нужно только пару сотен гренадёрского вида девиц найти.

Событие двадцать первое

Партизаны с лучниками выбрались из крепости используя лаз. Нет, это не подземный ход со свисающими сверху корнями и капающей грунтовой водой, приземлённее всё. Когда правое полукружие засеки городили, то сделали сначала шалаш треугольный, а потом завалили его так, чтобы не видно было. В окончании в шалаш воткнули небольшую ель. Обошли, подправили чуть снаружи и убедившись, что если не знать про ход, то и не видно ничего, успокоились.

Теперь ель вынули внутрь, и партизаны с лучниками брата Кастория, но без самого дедули ушли в рейд. Монась же теперь стоял рядом с Коськой на барбакане и вслушивался в идущий в пяти сотнях метров бой. Шло сражение в лесу уже долгонько. Выстрелы звучали всё реже, и они отдалялись. Стоило ли из-за этого беспокоиться? А чёрт его знает. План был прост, как бином Ньютона, подойти скрытно к лагерю противника и обстрелять его. Ну и маленький довесок, если получится, запулить гранату в шатёр главнюка какого-нибудь. Пока взрыва не слышно, было, а значит либо шатра не нашлось, либо чего с бикфордовым шнуром…

Бабах. Ну, вот! Всё нормально со шнуром… Или не нормально? На коленке же в гараже сделан. Могла граната и в руках гренадёра бабахнуть. После взрыва литрового горшка с порохом и железками как-то всё стихло.

— Пойду встречать, — дядька Касьян, как настоящий учитель, за своих новиков переживал.

Он с кряхтеньем спустился по лестнице и в ночи растворился. А прямо тут же на барбакан поднялся Прокоп. Он с Фомой Свистуном допрашивал пленного. Ну, в принципе всего два вопроса Коську интересовали, Сколько тут ворогов собралось и с ними ли сейчас Урук-Тимур.

— Какие новости? — у толмача поинтересовался Коська, бросив вслушиваться в темноту.

— Тут было три с половиной тысячи татаровей и вечером подошла тысячу рязанцев к ним в подмогу. Беклярибек здесь, а теперь и князь Иван Пронский тоже приехал. Рязанцы сняли осаду с Серпухова, сюда прибыли. А две с половиной тысячи татаровей осталось у Коломны. Грабят селища вокруг и в сторону Серпухова.

Коська примерно так и думал. Из-за него не заладилось и у татаровей, и у ренегата. В Серпухове с десяток Единорогов и в Коломне парочка. Так что татарам там не просто. Плюс Владимир Храбрый заранее про Серпухов узнал и туда всю свою дружину из Москвы отправил. И тут Коська ещё табун аргамаков увёл у беклярибека. В результате теперь почти все силы сюда стягиваются. Добычи нет. Одна убыча в виде семи десятков ахалтекинцев, которые стоят в сумме, как тот же Серпухов, если не дороже.

И это бы всё ладно. Однако здесь у малой крепостцы из елок и сосен Урук-Тимур потерял уже далеко за полтысячи воинов, а если добавить бой у переправы и до этого с партизанами, то общие потери приближаются к восьми сотням, а то и перевалили за это число.

Теперь партизанский наскок ещё. Стреляли долго. А ведь там почти семь десятков человек с нашей стороны. Если каждый хоть по три ордынца убил, то уже и за тысячу потери у татар. И ноль добычи. Сейчас беклярибек разозлится и вернётся назад, по дороге в очередной раз разграбив Переяславль-Рязанский. Нда. Хорошо бы.

Мечты. Коська решил последовать за братом Касторием. Здесь, на барбакане, дальше сидеть глупо. Уж точно после ночного шухера в атаку ордынцы не пойдут. Будут в себя приходить и раны зализывать. А если всё же ринутся в атаку, то выстрел из Единорога всех оповестит лучше, чем набат колокола.

У прохода дежурили два десятка ратников и с факелом прохаживался вдоль загородки брат Касторий.

— Дядька Касьян, ты бы подальше отошёл от деревьев. Запалишь тут всё.

Факел дёрнулся и остановился и тут же голоса с той стороны послышались.

— Ого, гости дорогие пожаловали. Вои, выдёргивайте ёлку! — Коська и сам поспешил к затычке этой, не терпелось узнать, чем вылазка закончилась.