Гуси не в счет, муж в придачу - Елена Глива

— Вы чего мужики, удумали? Да вас теперь в деревне заждались. Туда и возвращайтесь.

— А чо сразу — деревня? — влез тощий Серго, вытирая нос рукавом. — Там, в деревне, бабы злые, работа тяжёлая, начальство — как безмозглые курицы. А тут… тут, барыня, ты!

— И компот! — добавил Марек.

— И культурная программа! — подпевал Вацлав.

Анна вздохнула, спрыгнула с телеги, прошлась вдоль строя. Мужики стояли, как на смотре. Даже самые здоровенные и косматые выглядели как нашкодившие первоклашки.

— Слушайте сюда, орлы! — сказала она громко и чётко. — У меня в «Гнилом Утёсе» и без вас хозяйства по горло. Крыша течёт, гуси орут, муж… аристократ, ромашка нежная. У него, знаете ли? Нервы! А тут ещё вы свалитесь на мою бедную голову?

Она хотела ещё рявкнуть про рабочую дисциплину, но мужиков так вытянулись, что у неё кольнуло в сердце.

— Ладно, — сказала она тише. — Я подумаю. А пока — до свидания!

Запрыгнув в телегу, Анна изо всех сил махала на прощание рукой.

Краузе, который за эти дни почти смирился с её непререкаемым авторитетом, в душе праздную победу освобождения. Но внешне разыгрывал уважение. Даже шляпу почтительно снял.

Особняк фон Штельнов остался позади. Дорога бодро поднималась в сторону «Гнилого Утёса». Анна правила лошадьми уставшая, но довольная. Арнольд, как всегда, восседал на ящиках, время от времени издавая одобрительные звуки.

Демиан стоял на крыльце и выглядел настоящим красавчиком: камзол застёгнут, волосы причёсаны, ботинки начищены, щёки — румяные да свежие. Он явно подстригся к её возвращению.

— Анна! — крикнул муж, сбегая с крыльца ей навстречу. — Любимая! Ты вернулась!

Схватив жену на руки, граф закружил её, сжимая в объятиях.

— Демиан, ты… чего это?..

— Я заждался! Заскучал! Я… ну, в общем, и пол тут без тебя помыл, и посуду, и в саду убрался. Грим подтвердит!

Грим важно кивал.

— Правда, барыня, правда — граф трудился. Говорит, вдохновился.

— Вдохновился? — переспросила Анна. — Чем?

Демиан покраснел, как маков цвет:

— Тобой. Ты уехала, и я понял, что мне… ну, скучно. И что я должен стать лучше, — он состроил обаятельные глазки. Ну, то есть, как он сам это себе представлял. — Для тебя.

Анна была тронута до глубины своей суровой прорабской души.

— Ты молодец, — похвалила она его.

— Ты, наверное, проголодалась с дороги, любимая? Я для тебя и стол накрыл.

Анна вошла в дом и прослезилась. Кухня была чистой. Пол сиял. На столе — свежий каравай.

— Это тебе. Ты же любишь свежий хлеб?

— Конечно, люблю. Кто его не любит? — всхлипнула от умиления Семёновна. — Демиан! Ты меня приятно удивил.

— Я могу. Иногда, — смущённо потупился он.

Анна придвинулась к мужу и в замке стало тихо-тихо.

Демиан наклонился, зажмурившись для храбрости и вытянув губу уточкой, словно репетируя сцену из модного романа «Страсть в мансарде». Анна тоже закрыла глаза, приподнимаясь на цыпочки.

До долгожданного поцелуя оставалось каких-то три дюйма…

Над их головами в этот момент что-то оглушительно треснуло и с потолочной балки сорвалась люстра. Она рухнула прямо на дубовый стол. Поверх каравая.

Демиан инстинктивно закрыл Анну собой.

— Что это было? — выплёвывал он попавшую в рот древесную труху.

— Наш потолок, — мрачно констатировала Анна. — Кажется, Гнилой Утёс обиделся и приревновал, что мы уделяем внимание другой недвижимости. Романтик отменяется по техническим причинам. Зови Грима. Будем выносить обломки.

Через час, закончив разбор кухни, супруги перебрались в малую гостиную. Анна сидела в кресле, на коленях у неё сидел свежий каравай, а граф пристроился на ручке кресла.

Зажгли свечи, и идиллия стала абсолютной.

Губы снова стали сближаться. Два дюйма. Один…

И тут из-за печки раздался громкий, торжествующий звук. Арнольд, до этой минуты сладко спящий, решил напомнить о себе. Гусиная пищеварительная система отработала смену с опережением графика. Громоподобное, вибрирующее «Бр-р-р-румп», пахнущее сероводородом и вчерашней брюквой, прокатилось по комнате.

Демиан едва не лишился чувств. Анна закашлялась, машинально прикрывая нос рукой:

— Арнольд, у тебя совесть есть⁈ Мы тут, вообще-то, пытаемся быть нежными!!!

Демиан позеленел, но мужественно продолжал сидеть рядом.

— Ничего… — пробормотал он. — Давай попробуем ещё раз.

Третья попытка обещала стать исторической — она происходила в спальне. На широкой кровати под балдахином. Дверь заперли на ключ, окна плотно занавесили, чтобы никакие атмосферные явления и звуки природы не отвлекали от романтической страсти.

Арнольда оставили за дверью.

Всё должно было сложиться безупречно.

И вот…

Демиан склонился над Анной. О! Его точёный профиль заканчивался волевым подбородком. Под высокими скулами, ниже, прямо на щеках, таилась очаровательная ямочка, перед которой совершенно невозможно было устоять. А его аристократический нос? Его аристократический нос не могли испортить даже годы симуляции чахотки.

Анна смотрела на него снизу-вверх и чувствовала, как бьётся сердце. Быстрее. Быстрее. И ещё- быстрее…

О, его торс! Без мешковатого камзола он неожиданно оказался твёрдым и мускулистым. Плечи были широкими, руки — сильными и далее — по списку.

— Ты прекрасна, Изабель, — прошептал граф. — Твои глаза, как колодцы. Я готов утонуть в них прямо сейчас. А твои губы… о! Они созданы, чтобы сводить мужчин с ума…

Они медленно, очень медленно стали сокращать дистанцию. Воздух между ними, сгустившись от страсти, мелко искрил, благоухая лавандой и чем-то неопределённым.

Первобытная, животная страсть, лишающая контроля и разума, уже готова была закружить их, затянув в свой глубокий водоворот!

До слияния губ оставались считанные миллиметры… доля секунды…

Они уже одновременно открыли губы, готовые провалиться в эту бездну… но не успели!

Дверь содрогнулась от удара такой силы, будто в неё врезался таран. После чего сгнивший балдахин обрушиться им на головы каскадом пыльного бархата.

— Барыня! Откройте! Беда! — орал не своим голосом Грим.

Судя по голосу, бедняга доживал последние минуты. Его резали, кололи и распинали прямо за её пороге.

— Иду! Иду на помощь! Держись! — заорала Анна в ответ, стараясь выпростаться из-под удушающих складок балдахина.

Демиан беспомощно возился где-то рядом.

Схватив любимый молоток в руки, Анна рывком распахнула створки двери, готовая вступить в бой и защитить верного слугу.

— Кто⁈ Где⁈ Кого⁈ Что?..

Грима жалкой тряпочкой болтался в огромных руках… Фрола.

За Фролом толпилась вся её трудовая артель. Мужики переминались с ноги на ногу, мяли в руках картузы, и смотрели на неё со смесью первобытного ужаса и обожания.

— Вы что творите⁈ Вы зачем убиваете моего верного Грима⁈ Живо отпустить! — взвизгнула разгневанная Анна.

— Дэк мы… это, того… — Фрол, наконец, додумался разжать пальцы, выпуская дворецкого их медвежьих объятий. —