Черный Маг Императора 28 - Александр Герда

На этот раз Громов молчал очень долго. Он смотрел на меня своим единственным глазом так пристально, что у меня возникло ощущение, будто мастер темных классов решил просканировать мой мозг. Причем обстоятельно так, заглядывая во все уголки моего сознания.

— Почему ты называешь эту книгу Барнаби-Барнаби? — вдруг спросил он и улыбнулся. — Только сейчас не говори мне о том, что это тебе приснилось.

— Я и не говорю… — честно ответил я и пожал плечами. — Просто гримуар все время бормотал эти слова, вот я так его и называю. Ну а что, по-моему, звучит неплохо. Мне нравится. Почему вы спрашиваете?

— Потому что так называли одного некроманта в древности, — ответил учитель. — Считается, что именно он и написал эту книгу. Лично я считаю, что этот персонаж просто выдумка. Типа Кощея Бессмертного в наших сказках.

— Почему? — с интересом спросил я. — Книга ведь говорит эти слова?

— Знаешь, если верить всему, что говорят некоторые книги, то можно спятить, — улыбнулся Громов. — Кстати, этот гримуар в этом смысле особенный, Темников. Он написан какой-то тарабарщиной, которую до сих пор толком никто не разобрал. Ты действительно считаешь, что сможешь понять эту книгу?

— Попробую, — твердо сказал я. — Во всяком случае, готов потратить на это свое время и силы. Я планирую помочь нам стать лучшими на магическом турнире, а лучшие всегда используют все доступные ресурсы. Разве нет?

На этот раз Громов молчал еще дольше. Наш с ним разговор явно затянулся больше, чем я рассчитывал, так как в этот момент прозвенел звонок к началу следующего урока, а я все еще был здесь.

— Темников, по-моему, ты опаздываешь, — сказал мастер темных классов и посмотрел на часы. — Мне будет неприятно узнать, что ты схлопотал отработки и из-за них лишился заслуженного вечернего отдыха.

— Ничего страшного, Роман Артемович, — отмахнулся я. — У меня сейчас теория предсказаний, а Ева Денисовна никогда не наказывает меня отработками.

— Понятно, — кивнул Громов. — Я слышал ее мнение о тебе. Бирюкова думает, что ты зарываешь свой потенциал в землю, и очень жалеет, что не состоишь в ее «Оракуле».

— У меня и без ее кружка есть чем заняться, — ответил я и посмотрел на Градовского.

Своими успехами по теории предсказаний я был обязан исключительно Петру Карловичу, который подсказывал мне правильные ответы на контрольных и помогал на экзаменах. Что касается моего собственного мнения насчет предмета Бабы-Яги, то оно не изменилось — дурость несусветная. Таким отношением к делу я расстраивал не только Еву Денисовну, но и своего помощника, но тут уж ничего не поделать.

— Я в свое время тоже прохладно относился к теории предсказаний, — поделился со мной мастер темных классов. — Так что в этом смысле мы с тобой, можно сказать, похожи.

После этих слов Громов вздохнул, отодвинул в сторону лежавшие перед ним бумаги и усмехнулся:

— Знаешь, Темников, ты единственный ученик за все время моего преподавания в «Китеже», который за такой короткий срок умудрился так часто удивлять меня, — поделился со мной мастер темных классов. — Вот как сейчас, например. Нечасто встретишь ученика, который не ищет какое-то скрытое объяснение для своих истинных целей, а честно просит книгу, обосновывая свою просьбу логикой и личными амбициями. Мыслишь стратегически, так сказать, и это для меня очень ценно.

На какое-то время в классе повисла тишина. Он сверлил на моем лице дырку строгим взглядом своего единственного глаза, а я просто считал, что в данный момент лучше помолчать и подождать. Внутри меня все кипело от напряжения, но я изо всех сил пытался сохранять внешнее спокойствие.

— Кроме того, есть еще один момент, который мне в тебе нравится, — продолжил наставник. — Твои амбиции основаны не на пустом месте, и ты действительно один из лучших учеников, которых мне доводилось учить. В том числе это касается и призыва. Для своего возраста ты один из самых сильных призывателей, встреченных мной.

Тут уж совершенно точно нужно было что-то сказать, иначе было бы просто невежливо.

— Спасибо, Роман Артемович, — поблагодарил я его, а в моей груди затеплилась надежда. Неужели Громов сейчас согласится?

— Однако… — сказал он и поднял вверх палец. — Эту книгу я тебе дать не могу.

— Но почему? — не смог я сдержать своего разочарования. — Я же понимаю, что это ответственность. Если что, то я готов подписать какой-нибудь документ. Например, что беру ее под личную ответственность и обязуюсь вернуть. Я обещаю!

Громов задумчиво пожевал нижнюю губу, как будто раздумывал, как мне лучше всего ответить, затем наклонился чуть вперед, и я напрягся, ожидая услышать совсем не то, чего бы мне хотелось.

— Дело не в тебе, Темников, — сказал он. — Несмотря на твои шалости, я тебе доверяю гораздо больше, чем многим старшекурсникам. Ты не дурак, у тебя есть голова на плечах… Да и книга эта в теории уже неопасна…

Он постучал пальцами по столу.

— Но ключевое слово здесь — «в теории», — спокойно добавил он. — К любому гримуару, который имеет такую историю, нужно относиться с должным уважением. При этом совершенно неважно, что лично я думаю насчет этой книги и ее свойств. Поэтому я не могу допустить, чтобы книга каким-то образом исчезла. Заметь, я не думаю, что ты ее стащишь или намеренно потеряешь, просто случиться может всякое.

В этот момент он улыбнулся:

— Особенно с гримуаром по некромантии, который однажды уже удрал из архива.

— В школьный туалет… — пробормотал я. — Я тогда хорошенько ему навешал…

— Неважно, что произошло тогда, — сказал на это мастер темных классов. — Вдруг у нее произойдет новый магический всплеск и книга опять убежит? Такой опасный гримуар не должен иметь возможности перемещаться самостоятельно. В данный момент он находится в надежном месте, из которого просто так ему не удрать.

Я слушал, что говорит Громов, и одновременно с этим усиленно соображал. По факту, Роман Артемович был абсолютно прав, причем сразу по всему пунктам. Кроме того, я видел, что сейчас он говорит со мной честно. Даже с учетом того, что сам лично наставник не считает книгу опасной и не очень верит в существование Барнаби-Барнаби, он вполне допускает мысль о том, что может ошибаться. Это значит, что могут быть риски, которых он хочет избежать.

Стоп! Минуточку… Но ведь с любыми рисками можно работать, разве нет? Просто нужно подумать о том, как их избежать, вот и все.

— Роман Артемович, можно