Мастер Трав 12 - Ваня Мордорский

Родители думали, что могильные жуки собираются в таких местах просто так. В такие места со всех окрестностей сносили трупы зараженных животных и погибших от непонятных болезней людей. Они знали, что жуки очистят кости и зараза, если она есть, никуда не распространится. Так оно и было. Заразу это место просто сжирало и просило еще.

А жуки…жуки кучковались вокруг кости одного из Первых. Их притягивала сила, исходящая от его кости — сила, которая подчиняла их даже после его смерти.

Зикар называл это Волей Первого. Когда сила существа так велика, что оно оставляет след даже после собственной смерти и продолжает влиять на мир. Просто по-другому, иначе, чем при жизни.

Он сделал шаг к центральному, самому высокому кургану. Давление чужой, древней ауры здесь нарастало с каждым метром.

В этом месте Воля была невероятной. А значит тут не просто лежит палец, или обломок кости, нет. Тут, возможно, целая рука…или нога.

Тогда, двести лет назад, в могильнике, куда принесли его родители лежал всего лишь палец ноги Первородного. Но именно он пробудил в Зикаре Дар окончательно. Причем в таком возрасте, когда это считается невозможным.

Зикар усмехнулся. Это было стечение обстоятельств. Он лежал, связанный, и чувствовал, как Дар в нем пробуждается, как жуки один за другим, — те самые, что хотели его сожрать, — подчиняются его воле. Воле четырехлетнего ребенка. Они разгрызли веревки и помогли ему спастись, помогли выжить в лесу. Давали пищу и убивали мелких хищников.

Зикар раскопал тот кусок пальца ноги, когда стал постарше. И этот палец дал ему силу. Бесконечный, чистый поток живы нужного типа, который иссяк только через десять лет. Тогда его сила была заимствована, но к моменту, когда палец рассыпался прахом, Зикар уже развил свою собственную мощь. Ну а Могильщиком его называл один мальчишка в деревне. Когда Зикар возвращался на своем огромном жуке-могильщике, тот кричал: «Могильщик вернулся!».

Так это прозвище и прилипло.

Зикар улыбнулся, вспоминая того мальчишку. Сгинул тот еще в молодости. Как и большинство гнилодарцев.

Могильщик сделал еще один шаг вперед. Он знал об этом месте в Глубинах давно, но давление тут было огромным и раньше его силы дойти до центра курганов ему бы просто не хватило. Мириады жуков и прочей живности, на которую влияла воля Кости Первого, просто сожрали бы его. Да…никакого сравнения с теми могильниками куда его положили родители.

Но теперь его сил хватало, потому что внутри него появилось Сердце Роя. Теперь он их, — эту тьму жуков, — подчинял и не без труда, но контролировал.

Именно такие части Первородных и были причиной его аномально долгой жизни. Он искал их и они служили для него постоянной подпиткой, продлевали жизнь и помогали держать треснувший духовный корень под контролем, не давая ему разорвать тело.

Теперь цель была иной: Сердце Роя позволяло делать такие вещи, которые раньше были невозможны.

Повинуясь его безмолвному приказу, миллионы жуков перед ним хлынули единой черной волной и начали агрессивно раскапывать слежавшуюся землю кургана. Давление чужой энергии стало невероятным. Насекомых здесь было такое количество, что они бы вмиг обглодали до костей десяток Высших Охотников.

Зикар наблюдал. Жуки работали быстро, слаженно, образуя глубокую воронку.

Он ступил на край раскопа, и давление древней Силы стало почти невыносимым, сдавливая грудную клетку. Но Сила была ему нужна. Он был готов рисковать всем. Он всегда рисковал и всегда выживал. Таков был его путь. Если бы не это, он бы сгинул еще в младенчестве.

Зикар опустился на колени и посмотрел на дно ямы. Там, среди истлевших тканей и странных зеленых контуров, лежала целая рука Первородного. Идеально сохранившаяся, сочащаяся золотисто-черной живой.

Он собирался присоединить её к себе — заменить ту руку, которую потерял в схватке с Химерой. Если у него получится, если его тело выдержит эту руку, он получит еще одну грань Первородной Силы вдобавок к Сердцу Роя.

Потому что одной Силы Роя было уже недостаточно. Стычка с Черной Химерой наглядно показала ему текущих сил недостаточно. В грядущей схватке выживут те, кто готов рисковать.

А то, что схватка будет, Зикар ни капли не сомневался.

Друзья, успел таки сделать главу. Вышла она намного больше чем я сам ожидал. Не забывайте комментировать и ставить лайки) очень приятно читать все что вы пишите.

Хотел спуститься чуть ниже по склону оврага — туда, где лежало поросшее мхом дерево, — и очутиться поближе к этому странному мохнатому существу. Вот только тяжелая рука Грэма легла мне на плечо, намертво фиксируя на месте.

— Не спеши, — тихо сказал он, — Я не знаю, что это за тварь. И то, что она мелкая, вообще ничего не значит. Может в ней яда на целый отряд охотников хватит.

— А твое чувство опасности? — спросил я, не сводя взгляда с порхающего над древом пушистого комочка. — Оно молчит?

— Молчит, — нехотя признал Грэм. — Но это не показатель, Элиас. То, что для меня, с моей закалкой и навыками, не представляет угрозы, для тебя может оказаться очень даже смертельным.

Я послушно остановился. Конечно, в его словах была доля правды. Моя закалка кожи спасла бы меня от царапин, но ядовитая пыльца легко могла отправить меня на тот свет.

— А этот твой… клубень-переросток? Где он почувствовал энергию? — спросил Грэм.

Я прислушался к Скитальцу через нашу связь. Тот буквально вибрировал от нетерпения, медленно, но упрямо пробираясь под верхним слоем почвы прямо к краю поваленного ствола.

— Под деревом, скраю, — ответил я, мысленным усилием заставляя Скитальца замереть. Симбионт недовольно запульсировал, но подчинился.

Грэм присел на корточки, внимательно рассматривая следы у края оврага и молодую поросль, пробивающуюся сквозь прелую листву. Он потер подбородок.

— Странно. Я в этих местах не был лет пять, а то и больше. Тут было очень туго с полезными растениями.

Я присмотрелся внимательнее и кивнул. Старик был прав.

— Но знаешь что, Элиас? — старик провел пальцем по сочному, налитонному жизненной силой стеблю какого-то вьюнка. — Это очень свежие растения. Совсем молодые. Похоже, они тут появились недавно — пару недель назад, не больше.

Мы осторожно прошлись по краю и я не заметил ни одного крупного растения, ни одного старого куста