Я - Товарищ Сталин 16 - Андрей Цуцаев

Кэндзи улыбнулся — чуть смущённо.

— Спасибо, Такаси. Я знаю, что ты сделаешь это правильно. Без лишней суеты. Просто передай ей мои слова. Скажи, что я думаю о будущем всерьёз. О доме, о семье. О том, чтобы вместе жить спокойно, читать книги по вечерам, гулять в парке.

Сато кивнул.

— Всё передам слово в слово. Только добавлю от себя, что ты хороший человек. И что я за вас обоих горой. Когда хочешь, чтобы я поговорил с ней? Можно прямо завтра — она часто заходит к нам по выходным.

— Завтра будет хорошо. Только не торопи её. Пусть подумает. Я не хочу, чтобы она чувствовала давление.

— Не беспокойся. Мицуко спокойная, но решительная. Если ей нравишься — скажет прямо. А я думаю, нравишься. Она о тебе говорила пару раз.

Госпожа Сато, услышавшая разговор из кухни, вышла с новой порцией чая.

— Я всё слышала. Ямада-сан, это замечательно. Мицуко будет счастлива. Она такая скромная, но глаза у неё светятся, когда о вас говорит.

Они посидели ещё час. Разговор перешёл на мелочи. Сато рассказал о своей работе в Мицуи — торговля идёт стабильно, хотя с Китаем всё сложнее из-за событий. Кэндзи слушал, кивал, но мыслями был уже дальше — представлял, как Мицуко услышит слова через Сато.

Когда часы показали одиннадцать, Кэндзи поднялся.

— Спасибо за чай и за согласие. Я пойду. Позвоню потом — узнать, как прошло.

Сато проводил его до ворот.

— Не переживай. Всё будет хорошо. И приходите потом уже вдвоём — отпразднуем.

Они пожали руки. Кэндзи пошёл к остановке. День был тёплым, солнце стояло высоко. По пути он купил газету, но не стал читать — просто нёс под мышкой. В трамвае сел у окна, смотрел на проплывающие дома, сады, людей. В голове крутились простые картины: дом с маленьким садом, веранда, чай по вечерам, Мицуко напротив с книгой в руках.

В редакцию он пришёл к обеду. Фудзимото сразу заметил его настроение.

— Ямада-сан, вы сегодня какой-то… довольный. Хорошие новости?

Кэндзи улыбнулся.

— Да. Личные. Ничего серьёзного для газеты.

Он сел за стол, открыл папку с материалами. Работа шла как обычно: просмотр гранок, правки, подпись. Но сегодня всё казалось легче. Даже запах краски и шум машин не раздражали.

Вечером, вернувшись домой, он заварил сенча, сел на веранду. Небо было ясным, звёзды уже проступали. Он подумал о завтрашнем дне — о том, как Сато встретится с Мицуко, как передаст слова. Не было страха — только тихая уверенность. Жизнь, несмотря на всё, что происходило вокруг, могла быть простой и хорошей.

На следующий день, в пятницу, Сато позвонил в редакцию ближе к вечеру. Голос в трубке звучал радостно.

— Ямада! Всё отлично. Мицуко была у нас днём. Я поговорил с ней наедине, в саду. Передал всё, что ты просил.

Кэндзи прижал трубку плотнее.

— И что она?

— Сначала молчала. Потом улыбнулась — тихо, но искренне. Сказала: «Я рада. Очень рада». И добавила, что давно думала о вас, но не решалась сказать первой. Просила передать, что согласна. Хочет встретиться с вами и поговорить лично. Завтра, если удобно. В том же кафе «Paulista» — в половине первого.

Кэндзи выдохнул.

— Спасибо, Такаси. Огромное спасибо.

— Не за что. Я рад за вас обоих. Жена уже планирует, что пригласит вас на ужин после помолвки. Так что готовься.

Они посмеялись. Кэндзи положил трубку, постоял минуту. Потом вернулся к столу, закончил последние дела. Вышел из редакции в шесть тридцать — раньше обычного.

Дома он привёл себя в порядок: побрился, погладил чистую рубашку. Ночь прошла спокойно — он спал крепко, без снов.

Утро субботы выдалось солнечным. Кэндзи вышел из дома в одиннадцать, дошёл до трамвая. Вагон был полон — люди ехали в Гиндзу по делам, с покупками. Он стоял у окна, смотрел на город. Всё казалось ярче: витрины, вывески, лица прохожих.

В «Café Paulista» он пришёл на десять минут раньше. Выбрал столик у окна. Заказал кофе и тост — на всякий случай. Мицуко появилась ровно в половине первого. На ней было светлое платье с мелким узором, соломенная шляпка, в руках маленькая сумочка. Она увидела его, улыбнулась — мягко, но открыто.

— Добрый день, Ямада-сан.

— Добрый день. Рад вас видеть.

Она села напротив. Официант принёс ей кофе и пирожное.

Они поговорили сначала о мелочах: о погоде — лето пришло рано; о парке Уэно — ирисы уже отцвели, но лотосы скоро зацветут; о новой книге, которую она читала, — это был сборник рассказов. Потом Мицуко отставила чашку.

— Сато-сан передал ваши слова. Я… очень тронута. И рада. Я тоже думала о будущем. О том, чтобы быть вместе. Если вы серьёзно…

Кэндзи кивнул.

— Серьёзно. Хочу, чтобы мы поженились. Когда будете готовы.

Она посмотрела на него прямо.

— Я готова. Давайте сделаем это.

Они улыбнулись друг другу. Кофе допили. Пирожное разделили пополам. За окном проходили люди, солнце отражалось от стёкол.

Потом они вышли на улицу. Прошли по Гиндзе — посмотрели витрины в «Мицукоси», купили маленькую коробку моти на десерт. Разговор шёл легко: о том, где лучше искать дом — в тихом районе, недалеко от трамвая; о мебели — им обоим нравилась простая, деревянная; о книгах — полки дома будут от пола до потолка.

К вечеру они дошли до остановки. Кэндзи проводил её до трамвая.

— Позвоню в понедельник. Обсудим детали.

— Хорошо. До свидания.

Она помахала рукой из вагона. Трамвай уехал. Кэндзи постоял, потом пошёл домой пешком. Впереди ждало будущее — спокойное, настоящее, с человеком, который был ему дорог.

Июнь 1938 года. Нью-Йорк.

Утро пришло с мягким светом, пробивавшимся сквозь тонкие занавески. Джейкоб открыл глаза, полежал минуту, прислушиваясь к звукам улицы. Он услышал далёкий гудок буксира на Ист-Ривер, шаги молочника по лестнице, хлопанье дверей в соседнем доме. Встал, прошёл на кухню и зажёг газ под кофеваркой. Пока вода закипала, достал вчерашнюю газету и раскрыл спортивную страницу. «Янкиз» снова выиграли — на этот раз у «Бостон Ред Сокс». ДиМаджио выбил два дабла, Гериг сделал сингл и два рана. Команда шла уверенно, никто не мог их остановить. Джейкоб улыбнулся и отложил газету.

Конверт лежал на коврике у двери — кремовый, без марки и без адреса. Джейкоб поднял его, вернулся к столу и вскрыл