Siri, как мне стать шиноби? - Влад Жур
В палате повисла звенящая тишина. Цунаде, стоявшая рядом со мной, сжала кулаки так, что побелели костяшки. Все ждали моей реакции. Они думали, что тринадцатилетний подросток сломается под ледяным напором грозного главы спецслужбы.
Я медленно перевёл взгляд с Данзо на Хирузена, а затем посмотрел прямо на забинтованного главу Корня.
— Вы говорите о рациональности, Шимура-сама? — спокойно, без тени страха спросил я. Золотистая, невероятно плотная чакра на секунду вырвалась за пределы тела, заставив Хаори Хьюгу судорожно прикрыть глаза. — Но с точки зрения ратифицированных договоров между нашими скрытыми деревнями, «Корень» — это внутреннее военизированное подразделение, не имеющее дипломатических полномочий. Требовать суверенное наследие чужого клана в обход Хокаге и официального посла — это не рациональность. Это международный скандал и мародёрство на костях союзника.
Я медленно повернулся к Третьему Хокаге, заставив свой голос звучать подчёркнуто вежливо, но при этом добавив в него тяжёлые, обвиняющие нотки:
— Хокаге-сама, признаться, я обескуражен. Неужели в Деревне Скрытого Листа теперь принято, чтобы главы тайных служб врывались в палаты к раненым дипломатам с угрозами и ставили под сомнение авторитет самого Хокаге и законы союза? Если Скрытый Лист больше не гарантирует мою безопасность, я требую немедленно пригласить посла вместе с его охраной в мою палату. И предупреждаю: если кто-то с посторонней чакрой хотя бы попытается вскрыть свиток, он немедленно самоуничтожится. Надеюсь, вы не будете сомневаться в профессионализме установки защитных печатей главы ветви Хранителей Знаний Узушиогакуре?
Слова о самоликвидации архива Хранителей Знаний повисли в воздухе, словно натянутая тетива. Лицо Данзо, и без того бледное от медицинских бинтов, сделалось мертвенно-серым. Его единственный глаз сузился до едва заметной щели, в которой отчётливо читалось бешеное, но бессильное бешенство скользнули по свитку стоящему возле кровати. Профессионализм мастеров фуиндзюцу из Узушиогакуре не осмелился бы поставить под сомнение даже безумец. Шимура понял, что его блестящий план забрать трофей одним коротким нахрапом надавив на испуганного ребенка только что с треском провалился.
Но по-настоящему сокрушительный удар пришёл оттуда, откуда глава Корня его не ждал.
Хирузен Сарутоби медленно вынул изо рта мундштук своей трубки. Добродушный, умудрённый опытом взгляд «дедушки» шиноби испарился, уступив место леденящей ауре Бога Шиноби — человека, который прямо сейчас вёл Коноху через горнило Второй мировой войны. Атмосфера в палате мгновенно уплотнилась так, что Цунаде рефлекторно сделала шаг назад, а Хаори Хьюга крепко схватился за спинку стула, тяжело дыша через силу.
— Данзо, — голос Хокаге прозвучал негромко, но от этого низкого, вибрирующего от ярости тона задрожали стёкла в оконных рамах палаты. — Вон. Отсюда.
— Хирузен, ты не понимаешь, мальчишка блефует… — попытался вставить Шимура, крепче перехватив свою трость, однако Сарутоби резко оборвал его, сделав шаг вперёд.
— С меня достаточно твоей самодеятельности! — рявкнул Хирузен, и волна его чистой, безупречно структурированной чакры заставила двоих оперативников АНБУ за спиной Данзо упасть на колени. Фарфоровые маски глухо стукнулись о больничный линолеум. — Ты потерял страх и всякие границы, Данзо! Ты посмел явиться в палату к иностранному беженцу, находящемуся под прямой защитой Хокаге и клана Сенджу. Ты нанёс публичное оскорбление нашему самому преданному союзнику в присутствии Мито-доно! Твои амбиции окончательно затмили твой разум?!
Данзо попытался выпрямиться, превозмогая колоссальное давление, но Хокаге продолжал наступать, чеканя каждое слово:
— Из-за твоей недальновидности Коноха сейчас стоит на грани тяжелейшего дипломатического скандала с остатками клана Узумаки. Если до завтрашнего утра я увижу хотя бы тень твоих ищеек из Корня в радиусе километра от этого госпиталя или посольства, я лично распущу твою организацию, а тебя лишу статуса старейшины и отправлю под трибунал за измену. Сдайте оружие и проваливайте. Моё слово — закон!
Мито Узумаки, стоявшая у подножия кровати, лишь хмыкнула и скрестила руки на груди, одарив забинтованного главу спецслужбы взглядом, полным брезгливого презрения. Против тандема Хокаге и разъярённой джинчурики Девятихвостого у Шимуры не было ни единого шанса.
Данзо молча, шумно выдохнул через нос. Он бросил на меня короткий, обещающий скорую расплату взгляд, а затем резко развернулся на пятках.
— Мы ещё вернёмся к этому разговору, Хирузен. Когда эмоции уступят место холодному расчёту, — сухо бросил он.
Дверь палаты захлопнулась за ним и его поднявшимися с пола оперативниками с оглушительным стуком.
Тяжёлая, удушающая аура Хокаге постепенно спала. Сарутоби поправил свое одеяние хокаге, вернул трубку в зубы и глубоко, устало вздохнул, внезапно снова превратившись в того самого пожилого, умудрённого опытом лидера. Он повернулся ко мне и сокрушённо покачал головой:
— Ашура... От лица всей Деревни Скрытого Листа я приношу тебе свои глубочайшие извинения за это неподобающее зрелище. Данзо слишком долго провёл на теневой стороне этой войны и разучился говорить на языке дипломатии. Твоя безопасность — это моя личная ответственность.
В этот момент Siri у меня в голове выдала новое уведомление, сопровождаемое тихим системным звуком:
Внимание! Уровень стресса объекта Хирузен Сарутоби снизился на 45 %. Зафиксировано чувство удовлетворения. Объект успешно использовал ваше заявление, чтобы публично ослабить влияние своего политического оппонента Данзо Шимуры. Ваша позиция признана крайне эффективной.
«Кто бы сомневался, — мысленно усмехнулся я, глядя на Хокаге. — Старый лис своего не упустит. Но, по крайней мере, теперь Данзо не сможет подобраться ко мне открыто».
Хирузен Сарутоби уже открыл было рот, чтобы ответить на моё жёсткое требование, но Мито Узумаки опередила его. Она сделала плавный, величественный gesture рукой, призывая Хокаге к молчанию.
— Хирузен, оставь нас, — не терпящим возражений тоном произнесла старейшая куноичи. — Посол Кенджи действительно сейчас очень занят, у него на руках тяжелейшие переговоры по статусу оставшихся в живых шиноби из нашего представительства. Прежде чем устраивать официальные приёмы, нам с Ашурой нужно поговорить. Наедине. Как родственникам.
Хокаге на секунду нахмурился, оценивая расклад, а затем перевёл взгляд на меня, вежливо и серьёзно уточнив:
— Ашура, ты настаиваешь на немедленном вызове посла и его охраны прямо сейчас, в госпиталь? Или ты готов сначала выслушать Мито-доно? Каким бы ни было твоё решение, Коноха его выполнит.
Я коротко взглянул на Мито, затем снова на Сарутоби и слегка склонил голову:
— Я готов сначала поговорить с Мито-сама, Хокаге-сама. Но моё требование остаётся в силе: я хочу видеть посла Кенджи здесь, в моей палате, как только это станет возможным. Вставать мне всё равно пока нельзя.
— Хорошо. В таком случае я лично переговорю с послом Кенджи и препровожу